На мгновение шелк стал прозрачным, на фоне оранжево-желтого пламени проступил черный скелет, и, повисев в воздухе бесконечно долгую секунду, огненная масса словно бы нехотя опустилась на землю. В стороны от нее разбежались огненные ручьи и черные фигурки людей, и ведьмы ринулись вниз, спасать их от пламени. Через минуту после приземления от дирижабля осталась груда искореженного металла, облако дыма и несколько клочков умирающего огня.

Но солдаты и те, кто летел с ними (Лира была слишком далеко и не увидела миссис Колтер, но не сомневалась, что она среди них), не теряли времени даром. С помощью ведьм они вытащили пулемет, установили его и открыли стрельбу.

– Вперед, – сказал Йорек, – они их надолго задержат.

Он рявкнул, и несколько медведей, отделившись от основной группы, атаковали правый фланг тартар. Лира чувствовала, как ему хочется быть среди них, но внутри у нее все кричало: «Идем! Идем!» – и думать она могла только о Роджере и лорде Азриэле. Йорек Бирнисон понял ее и повернул к горе, а его отряд остался сдерживать преследователей.

Они двигались вверх по склону. Лира вглядывалась в даль, но даже совиные глаза Пантелеймона не могли различить никакого движения возле вершины. След саней был отчетлив, и Йорек бежал прямо по нему, высоко вскидывая снег задними лапами. Все, что происходило позади, навсегда осталось позади, для Лиры больше не существовало. Ей казалось, что она навсегда расстается с этим миром – настолько она была отрешена и сосредоточенна, настолько высоко они забрались, настолько странен и жуток был лившийся с неба свет.

– Йорек, – сказала она, – ты найдешь Ли Скорсби?

– Живого или мертвого, я найду его.

– И если увидишь Серафину Пеккала…

– Расскажу ей, что ты сделала.

– Спасибо, Йорек, – сказала она.

Они замолчали. Лира чувствовала, что погружается в какой-то транс, за пределами сна и яви: это был сон наяву, видение, в котором медведи уносили ее к городу среди звезд.

Она хотела сказать об этом Йореку Бирнисону, но он замедлил шаги и остановился.

– Следы идут дальше, – сказал Йорек. – Но я не могу.

Лира спрыгнула на землю. Они стояли на краю пропасти. Трещина это во льду или расщелина в скальной породе, понять было трудно да и не имело значения – важно было только то, что стены ее терялись в непроглядном мраке.

А санный след подходил к обрыву… И шел дальше, по мостику из слежавшегося снега.

Мостик явно испытал на себе тяжесть саней лорда Азриэла: у дальнего края его пересекала трещина, а на ближней стороне снег просел примерно на четверть метра. Ребенка он может и выдержать, но под тяжестью медведя в броне наверняка рухнет.