– Это ясно. Но как именно вы собираетесь это сделать?

– А у тебя есть идеи?

– У меня?! Но это ваша блажь… Ладно-ладно… – Эжен тяжело вздохнул и пальцем указал на здание гостиницы, – Вон то окно, на втором этаже, крайнее справа. Это его комната. Точнее она была его сегодня днём.

Это было как раз то окно, из которого днём раньше, точнее вечером, Марианна приняла помощь Жана и Анри и кинулась в объятия неизвестности. Но Рай с Эженом об этом не знали. Они смотрели на это тёмное окно и прикидывали, каким образом достигнуть своей цели.

– А твой человек в этом доме точно не сможет нам помочь? – Рай снова обратился к Эжену.

– Нет. Точно не в этот раз. Ему знатно влетело за то, что он сегодня дал мне форменный камзол, а потом помог смыться… Да-да, неловко вышло, подставил я пацана, попавшись на глаза его отцу…

– Пацана?! Отцу?! Ты хочешь сказать, что…

– Верно, мне помог хозяйский сын, мальчишка тринадцати лет. И сейчас он наказан, сидит под замком. И даже если бы это было не так, там слишком много людей этого вашего герцога, слишком много. Вон, и лакеев Антуана нам найти не удалось. О чём это говорит? Задумайтесь! И вообще, чем больше я думаю об этом, тем меньше понимаю, как это меня угораздило так лихо войти туда, да ещё потом и выйти, причём, целым…

– Да, дружок, с тобой трудно не согласиться, – усмехнулся Рай, – Что ж, если войти в дверь и слоняться по дому для нас не вариант, остаётся только окно…

– Да, получается так: верёвка, или чужие плечи.

– Чьи? – усмехнулся Рай.

– Похоже, мои. Ведь это вы желаете с ним поговорить. Диву на вас даюсь! Вроде человек в возрасте, а такой… – и Эжен уже хотел было выдать пару трёшку подходящих определений, но Рай не позволил, приложил к его губам палец:

– Это больше не обсуждается. Сможешь меня удержать?

– Да не бойтесь, – заверил Эжен, убрав руку брианца от своего лица, – Я, конечно, не так силен, как это бывало раньше, но ещё кое на что способен. Только вот…

– Что ещё?

– Может быть, не надо?

– Ты снова за своё?!

– Молчу, молчу…

– Так-то лучше, – и Рай развернулся к гостинице, – Когда-то я был дружен с безумием. Придётся тряхнуть стариной. Что ж, рискнем, дружок?

– Как вам будет угодно, – тоскливо отозвался Эжен.