Что-то было не так. С той самой минуты, как он взял рог в руки. Его уже залеченная рана, что он получил во время недавней стычки с демонами, заныла. Руки налились свинцом. Стефан никогда прежде не ощущал несовершенства своей человеческой половины так, как это происходило сейчас.

– Что-то не так, – наконец объявил он, упираясь ладонями в стол Марселин.

Её лаборатория была небольшой, но уютной, даже несмотря на экземпляры, по которым можно было собрать целую стаю ноктисов. Порошки, отвары, засушенные растения, древние книги, пробирки, в которых только всякую химическую дрянь в современных лабораториях смешивать – здесь было всё. На стене – зарисовки Марселин, которые Стефан никогда особо не разглядывал, потому что его крайне редко приглашали сюда. Почти никогда. Но когда Стефан довольно скромно выразил желание взглянуть на рог демона, Марселин без лишних слов провела его в лабораторию, перед этим изменив сигилы на двери. В них совершенно точно было что-то о том, что его сюда пускать не стоит.

– Хаос какой-то… неправильный, – с сомнением отозвалась Марселин, разглядывая рог в своих руках. – Он будто чем-то ограниченный.

– Я не об этом, – хрипло произнёс Стефан. Ему становилось трудно дышать. Что с ним происходило? – Марселин, я…

Марселин наконец посмотрела на него и побледнела.

– Твоя рана, – с обеспокоенностью пробормотала она, бросившись к ближайшему шкафу.

Стефан опустил глаза к ране и замер: белую рубашку пропитывала кровь. Не синяя, а алая, что досталась ему от человеческого отца. В эту секунду Стефан в очередной раз ощутил укол необъяснимой боли.

– Я не чувствую, – тихо произнёс он, прижимая руку к ране. Пальцы мгновенно стали влажными и липкими. – Я не…

Он зашёлся в приступе безумного кашля, который, казалось, мог вывернуть его лёгкие наизнанку. Стефан упал, ударившись о стул, и его тело охватили судороги. Марселин мигом опустилась рядом с ним и уже призвала магию, но вдруг остановилась. Стефану потребовались долгие секунды, между которыми по его венам растекались огонь и лёд одновременно, чтобы понять, что он кашлял кровью. Чёрной кровью.

«Открой врата», – эхом пронеслось в его голове.

– Боги милостивые, – прошептал Стефан, прижимая руку ко рту.

Он был проклят.

Для демонов проклятия – это как магия для избранников Геирисандры. Проклятия – порождения подчиненного хаоса, буйство извращённой фантазии тёмных созданий и их стремления изничтожить всё живое. Немногие, столкнувшиеся с демонами и пережившие проклятия, вернулись в норму. Кто-то постоянно забывал своё имя и то, кем он являлся. Кто-то плевался кровью всякий раз, когда солнечный свет касался его кожи. Сквозь кости кого-то прорастали лозы с шипами, но при этом сам человек оставался жив.