Джим стоял над Пэрришем, без чувств растянувшимся на полу.

Сара-Джейн на ватных ногах спустилась вниз. Она убила его! Теперь ее повесят. Это худшее, что могло с ней случиться.

Джим поднял на нее глаза.

– Что ты в него кинула?

– Ночной горшок, – прошептала она. – Он умер?

Джим хихикнул:

– Умер? Спит, как младенец. Уверен, горшком ему еще ни разу в жизни не доставалось…

Мендел передал ему вазу с цветами, чудом уцелевшую, и Джим плеснул воды на лицо Пэрриша. Когда он очнулся, Джим нагнулся и за шиворот поднял его на ноги.

– Где она? – спросил он. – Где девочка?

Пэрриш ничего не ответил. Даже побитый и контуженный, он сохранял удивительное самообладание, лишь с ненавистью глядел на Джима холодными глазами и молчал.

– Значит, не собираешься отвечать… – заключил Джим и бросил его на пол.

– Уже девять часов, мистер Тейлор, – заметил Мендел. – Скоро откроется телефонная линия. Я пошлю человека в отель позвонить. Кстати, вы что-то говорили о завтраке.

– Да, говорил. Слуги нам ничего не приготовили? Нет? Можем пожарить яичницу с беконом, сделать пару тостов. О, для вас без бекона, прошу прощения. Давайте свяжем этого подонка и пойдем посмотрим, что есть на кухне.

Джим говорил легко, но Сара-Джейн заметила, что он волнуется из-за Харриет. Они с Менделом привязали Пэрриша к балясине перил на лестнице и отправились с остальными на кухню. Сара-Джейн посмотрела на Пэрриша и тут же отвернулась, потому что от его ненавидящего взгляда у нее мурашки побежали по спине.

– Расскажите мне об этом человеке – Ли, – спустя несколько минут начал разговор Джим. – Как его там – Цадике? Что это за имя, кстати?

– На идише, – ответил Мендел, – это слово значит «святой», «праведник», что-то в этом роде. Хотя, как мы знаем, это не очень соответствует действительности. Пэрриш ему подчиняется, выполняет разные поручения. Цадик проворачивает незаконные махинации с еврейскими иммигрантами, что как раз расследует мистер Голдберг. И похоже, именно ему нужна дочь мисс Локхарт, а не нашему привязанному другу. Пэрриш всего лишь пешка. Думаю, Цадик отдал ему этот дом в качестве платы за работу. Не желаете ли мармелада, мисс Рассел?

Сара-Джейн находилась под впечатлением от этого элегантного человека, от того, как он говорил; от него веяло властью и богатством, он был похож на короля, перед которым все почтительно расступаются. И это гангстер из Сохо! И вот он сидит на кухне Фруктового дома, уважительно прислушивается к словам Джима, обращается с ним, как с равным… Она не знала, восхищаться ли, грустить или просто присоединиться к всеобщей трапезе.