Джим, державший Салли на руках, взглянул на адвоката, пытаясь понять, иронизирует он или нет, и понял, что, скорее, нет.

– Да, вы правы, – ответил он.

Документ все еще был в руках у Маргарет. Она посмотрела на лист бумаги, стараясь разобраться в написанных там цифрах.

– Это записи платежей и полученных денег, – сообразила она. – Но какая колонка важнее и важны ли они обе, я сказать не могу.

– Давайте я высушу ее, – обратился к Маргарет адвокат, открывая свой потрепанный кожаный саквояж и доставая оттуда свернутую промокательную бумагу. Затем положил в нее листок.

– Голдберг… – почти шепотом произнесла Салли. – У него записная книжка… Книжка Пэрриша…

– А! – оживился мистер Вентворт. – Кажется, я начинаю понимать.

Глаза на его некрасивом лице засверкали каким-то озорным блеском.

Джим не удержался и улыбнулся ему.

– Пожалуй, мне придется вернуться в Твикенхем. Сара-Джейн Рассел разбирается там с Пэрришем и полицией. По-моему, ей не очень уютно в этой компании.

Он рассказал, что случилось в доме, особое внимание уделив моменту с ночным горшком.

– Она думала, что убила его, – улыбался Джим. – Сказала, что теперь ее, наверное, повесят. Так перепугалась бедняжка…

– Думаю, она испугалась выстрела и случайно выронила его из рук, – намекнул мистер Вентворт. – Так ей и скажите. Но похоже, Пэрриш не особенно пострадал.

Адвокат выглянул из окошка кэба и постучал рукой по крыше.

– Кучер! – крикнул он. – Останови здесь, я пройдусь до Клеркенвелла. Тут пара шагов до предварилки.

– Предварилки? – переспросила Маргарет, видя, как маленький человечек вылезает из коляски.

– Тюрьма предварительного заключения Клеркенвелл, – пояснил Джим. – Голдберг?

Адвокат кивнул.

– Отвезите их в больницу, – велел он кучеру, выйдя из кэба. Затем обратился к сидящим внутри: – Я приеду, как только смогу.

И зашагал в сторону тюрьмы. Джим посмотрел вслед быстро удаляющейся фигуре и повернулся к Маргарет: