– Тогда пошли.

Блондинчик провёл друга по улице и остановился перед входом в небольшой (по меркам полей, лесов, заводов и фабрик) закуток между домами, оформленный с претензией на вкус. Внутри находились площадки, излучающие пафос, торгующие гламуром в виде фастфуда, сувениров, просто обманчивым чувством собственной важности посетителей. Пространство содержало множество лестниц, как символ движения вверх, дешёвый символ вседоступной элитарности с возможностью посмотреть с предельной для города высоты крыш на снующих внизу.

– Нам сюда? – Олег скептически огляделся.

– Сюда-сюда, – ответил Блондинчик скороговоркой, – Только не в жральни, а в зал для фотоэкспозиций.

Егор ловко нырнул в дверку, просочился по коридорам и выскочил в большое помещение, Олег едва успевал за ним и, оказавшись под ярким белым светом, замер, щурясь и быстро поворачивая голову из стороны в сторону.

–– Не робей, ты ж не гей! – Егор хихикнул. Блондинчику показалось, что друг смущён, но это была ярость. Не обычная для Олега взрывная и безумная сила, а холодная и острая, тихая. Чувство причиняло боль в первую очередь хозяину, а уже потом, окунувшись множеством лезвий в сердце, медленно выходило вовне.

– Зачем? – Олег задал вопрос шёпотом, чуть наклонив голову набок.

– Без связей, без удачи ты никогда бы не смог устроить себе выставку, – Егор наконец почуял состояние Олега, его лицо вытянулось, кожа побледнела, сливаясь цветом с пепельными волосами.

– Хрен с этими фотками, но зачем ты ЕЁ повесил? – Олег указал пальцем в портрет девушки. Той самой. Это была самая лучшая его работа. Никогда он больше не снимет ничего подобного. Лицо любимой женщины. С изображения смотрели любящие глаза. С этой фотографией можно быть только наедине или вдвоём с НЕЙ.

– Прости… Олеж, я… Я идиот… – Егор лепетал и пятился назад, – Прости… Я сейчас сниму её.

– Не надо, – глаза охотника погасли, лицо разгладилось, – Мне нужно стать сильнее, чем всё, что может причинять боль. А главное, научиться быть тем, кому ни за что, ни перед кем не бывает стыдно.

Олег хлопнул друга по плечу.

– Егорушка, ты же видел это будущее заранее?

Блондинчик хмыкнул:

– Я же говорил, что ты вокруг себя создаёшь непроглядное и непонятное.

Олег двинулся вдоль стендов из штакетника и больших листов ватмана, на которых были размещены его работы.

– Влад однажды проговорился, что ты видел моё будущее, чем всё кончится, – сказал Олег через плечо.

– Я видел лишь цветные пятна фосфенов, как тенденции возможных цепочек событий.

Ведьмаки сделали круг по залу и вернулись к началу.