– Как вы сумели воздействовать на чувства?

– Благодаря тесному сотрудничеству с Чарли и его протезной фабрикой, – рассмеялся А2. И отыскал взглядом Скотта: – Спасибо, брат!

Тот важно кивнул.

– Мы отталкивались от разработок ATQ, за два года разработали нужную технологию и теперь готовы изменить мир и превратить его в наш рай, в наш «Elysium»! В мир, в котором нас будут окружать молодые, красивые люди, свежие и озорные. В мир, в котором над нашими головами никогда не засияют красные цифры.

– Когда? – жадно спросил дядя Сол. Он был самым старым из присутствующих, самым хладнокровным, опытным, но даже он не мог сдержать эмоции. – Когда мы переселимся в рай?

– В августе.

– Почему именно в августе?

– Хочу испортить вам отпуска.

– А2, перестань острить, – попросила Томази.

– Извини, дорогая, не удержался, – Феллер бросил короткий взгляд на бокал с шампанским, который держал в руке. – Я выбрал август, потому что к этому времени мы абсолютно точно закончим переоборудование ar/G. И еще – в честь Октавиана, создавшего грандиозную империю.

* * *

Это был небольшой бар в Нью-Йорке, может, в Бронксе, может на Манхэттене или в Бруклине – не важно. Для моей истории не важно, потому что я заглянул в него просто так. Сидел за стойкой, гоняя туда-сюда пустую стопку, и думал… Не важно, о чем я думал, орки, половина из вас не поймет моих слов, а второй половине знать их не надо, чтобы не сойти с ума. Так вот, погруженный в собственные мысли, я сидел за стойкой довольно долго, наверное, с час. Потом снова выпил – в конце концов, нужно было проявить уважение к бармену, который целый час отгонял от меня посетителей, потому что понял, что мне нужно подумать… Так вот, я проявил уважение к бармену, выпил, распорядился повторить, несмотря на то что виски оказался еще более дрянным, чем до начала размышлений, и тут мое внимание привлек настенный коммуникатор, настроенный на новостной канал, – по нему шел репортаж о судебном процессе «Боровиц против штата Нью-Йорк». Тем, кому все до лампочки, напомню, что Боровиц пытался опротестовать запрет на посещение тюрем адвокатами, достигшими возраста suMpa. Запрет ввели после первых уличных расстрелов, «в связи с особой и непредсказуемой опасностью людей, достигших определенного возраста»… Это был один из первых случаев ограничения в правах олдбагов. Процесс изрядно затянулся, после Первой Вспышки о нем вообще забыли, но тогда он привлек всеобщее внимание, и сидящий справа мужик выругался, услышав, как молоденький представитель мэрии откровенно хамит пожилому Боровицу.