ФантастикаsuMpaстр 221
Светлый фон
– Потому что сорокалетним открывается истинная цена нашего мира – мира Великого Шанса. Сорокалетние еще полны сил, но уже знают, что, сколько бы ни было счастливых лотерейных билетов, их на всех не хватит, – и тем опасны. Сила и разочарование, брат, – это жесткий коктейль, не всякое общество способно его выпить и не сблевать. И потому сорокалетних, тех, которым не повезло добиться чего-то серьезного или обрести уникальный опыт, то есть большинство, начинают потихоньку задвигать, освобождая место молодым. Молодые еще не растратили энергию и задор, с надеждой смотрят в будущее, твердо уверены, что все счастливые лотерейные билеты будут принадлежать им, и готовы пахать. Это главное, брат: молодые готовы пахать сейчас, пытаясь воплотить мечты, и не думают о том, что однажды остановятся, посмотрят на себя в зеркало и поймут, что им сорок два, а они по-прежнему подают кофе в баре торгового центра, а Великий Шанс достался кому-то другому. Что же они сделают?

– Сопьются, – предположил мужик, мрачно глядя на наполняющего шот бармена.

– Сопьются, – предположил мужик, мрачно глядя на наполняющего шот бармена.

За мой счет, разумеется.

За мой счет, разумеется.

– Сопьются, – согласился я. – Или же попробуют выгрызть свой счастливый билет, пока еще есть силы.

– Сопьются, – согласился я. – Или же попробуют выгрызть свой счастливый билет, пока еще есть силы.

Некоторое время он тщательно обдумывал услышанное, а затем негромко произнес:

Некоторое время он тщательно обдумывал услышанное, а затем негромко произнес:

– Такова система.

– Такова система.

– Я тоже удивился, что suMpa поражает только тех, кто наиболее для нее опасен.

– Я тоже удивился, что suMpa поражает только тех, кто наиболее для нее опасен.

Он вздрогнул, но продолжать не стал, потому что наш разговор медленно, но неотвратимо скатывался к федеральному обвинению в неблагонадежности. Мы молча выпили и расстались: я остался у стойки, а он покинул бар с какой-то женщиной. Кажется, со шлюхой.

Он вздрогнул, но продолжать не стал, потому что наш разговор медленно, но неотвратимо скатывался к федеральному обвинению в неблагонадежности. Мы молча выпили и расстались: я остался у стойки, а он покинул бар с какой-то женщиной. Кажется, со шлюхой.

Из дневника Бенджамина «Орка» Орсона

Из дневника Бенджамина «Орка» Орсона Из дневника Бенджамина «Орка» Орсона

* * *

Турция, Стамбул июнь 2029