– А зачем здесь пневмотрубы, Томми?

– Ну там теория встречается с реальностью. Протеомика, геномика, регуломика, всякая разная – омика: они там. Эти лабы здоровенные. Локальный трафик в миллион раз интенсивнее, чем на публичном транке, а задержки, как в домашней сети. Но порой требуется взглянуть на реальные биообразцы. И перемещать пробы – транспортные лотки для небольших расстояний, пневма – для более существенных. GenGen даже собственной пусковой установкой «UP/Express» обзавелась, чтобы рассылать упаковки в другие лаборатории по всей планете.

Теперь Роберт слышал звуки, исходящие из мрака впереди, звуки, которые никак не получалось сопоставить с осмысленными словами, щелчки, словно бы от старомодных пишущих машинок. Там делается наука?

– Я пытаюсь прозондировать локалку, – сказал Карлос, – но вижу только голые стены.

– Я же тебе говорил. Общение с лабсетью крайне усложнило бы нашу аферу.

– Но туннель наверняка знает, что мы здесь. – Они шли, погруженные в озерцо света. Впереди и позади господствовала тьма.

– Угу. Он знает про нас. Но знает, образно говоря, лишь на подсознательном уровне.

Роберт возглавлял группу. Он показал на стену у переднего края освещенной зоны.

– А что это за указатели?

Буквы и цифры были физические, намалеванные на стене.

5 Пб/с Прот ←→ Гено 10 Пб/с мульти

Томми оживился и подскочил к нему.

– Похоже, это главный перекресток каналов GenGen!

Он вскинул свое молитвенное колесо как можно выше, отводя оптоволоконный кабель подальше от товарищей. Рядом с Томми отчетливо нарисовался Незнакомец, но здесь, внизу, монстр не мог точно локализоваться, ноги его парили над полом, а взгляд был повернут на девяносто градусов против нужной ориентации.