– Не слишком удачное сравнение, сестренка.
– Они лемминги, хлынувшие лавиной в плохую сторону, – сказал Ким.
– Твой друг выразился точнее. Так оно и есть. Они не боятся, они ликуют, завороженные близостью собственной гибели. Ничего не может их остановить: ни рассудок, ни инстинкт выживания. Никому не дано спасти их от грядущей катастрофы. Даже замедлить эту лавину невозможно. Лавину мазохистов. Ты видела процессии иранцев, которые бичуют себя до крови? Они в экстазе. Они предвосхищают будущее человечества. Однажды шесть и семь десятых миллиарда человек, бичуя себя до крови, с блаженными улыбками отправятся в бездну.
– Не все люди такие, старший братец.
– Все. Такова их природа. Но они не догадываются об этом. Или делают вид, что не догадываются. Они любят боль, несчастья, любят убийства, резню и смерть. Ты заметила, что черный цвет всегда в моде? Заметила знак, который можно видеть повсюду – череп со скрещенными костями? Они знают. Об этом знает их подсознательное. Они согласны погибнуть и пальцем не шевельнут, чтобы предотвратить последнюю катастрофу. Больше того, теперь они ее жаждут. И ничего нельзя сделать, чтобы их переубедить.
– В письме, старший братец, ты написал, что нет ничего хуже покорности, так?
– Написал. Но признаю: был не прав. Только глупцы никогда не меняют своих мнений. Лично я обожаю признаваться: «Я ошибся. Осознал, что заблуждался».
– Правильно, ты ошибся. Их можно спасти.
Даниэль недоверчиво пожал плечами и снова повернулся к бездне.
– Нет, на этот раз обратного хода нет. Я вижу, куда устремлена история с большой буквы. Под веселые песни она движется ко всеобщей гибели. Как в фильме «Титаник». Фильм по-прежнему остается самым посещаемым. Это, по-вашему, ни о чем не говорит? Все почувствовали, что маленькая история повествует о смысле большой. Мы мчимся к айсбергу. А оркестр на палубе играет зажигательные мелодии, чтобы нам не думалось о плохом.
Даниэль Каценберг вновь печально усмехнулся. Город и все вокруг мало-помалу скрылось за пеленой дождя и тумана.
– Очень жаль, сестренка, мне и самому хотелось бы жить бездумно и ничего не знать. Знание – это проклятие. Знание и невозможность помочь – страдание. Знание и бездействие – мука. Я люблю тебя, сестренка.
Лицо Даниэля было мокрым от дождя.
Даниэль достал из кармана листок бумаги и зажал его в левой руке. Держа в правой часы, он двинулся к северо-восточному углу площадки.
Кассандра ринулась за ним, чтобы удержать его.
Поздно. Даниэль прыгнул.
Закрыв глаза, она простонала:
– Не-ет… Только не это!..