– Я хочу домой, – упрямо повторила Кассандра.

– У вас нет дома.

– Есть.

– Где? Интерната больше нет, вы его сожгли. Вы настолько грязны, что от вас даже бомжи шарахаются! Ума не приложу, что нам с вами делать, Кассандра!

Почему нужно сто раз повторить одно и то же, чтобы человек наконец понял?

– Я хочу домой.

– Я это слышал и знаю, что вы должны спасти мир. Что вы можете предвидеть будущие теракты. Так?

Да, так.

– Очень жаль, что я опять все это слышу. А я знаю другое: отпусти я вас к вашим друзьям, через два года вы кончите точно так же, как три тысячи двести пятьдесят девчонок, которые сбегают из дому каждый год. Известно, что бывает с большинством: наркотики, проституция, а затем смерть.

Он не понимает. Не может понять. У него для всего на свете есть готовый шаблон. Теракты – неизбежное зло. Одинокие девочки-подростки становятся наркоманками и проститутками. Свобода чревата гибелью. Я не могу его переубедить. Но мне нужно до него достучаться. Между нами должна возникнуть эмпатия…

– А вы знаете, инспектор, что в ближайшем будущем вы можете слететь?

– Очередное предвидение? Вы поэтому стали для бомжей «пророчицей оборванцев»?

– Да нет, простой процент вероятности. Вы что, не слушаете новостей? Финансовый кризис, сокращение государственного бюджета, сокращение числа служащих…

Инспектор спокойно сложил руки на животе.

Он не чувствует, что кризис имеет к нему отношение.