«Пробабилис» видит опасность глазами видеокамер Кима. А Ким поставил их повсюду.

– Разведчики коммандос не вышли на Елисейские Поля. Неустойчивая гора шин загораживает от них «Искупление», – объявил Ким.

– Ты хорошо сделала, что загасила огонь, Герцогиня, – шепнул Напраз.

Коммандос, пройдя рядом с «Искуплением», двинулись дальше на запад. Они шли веером и осматривали каждый каркас автомобиля, в котором мог притаиться враг. По мере того как они продвигались все дальше, им все больше становилось не по себе – так непохоже было все вокруг на то, к чему они привыкли.

Часы показали «вероятность смерти через 5 секунд 49 %». Вздох облегчения вырвался из груди искупленцев.

Тревожную тишину над свалкой снова нарушили выстрелы и злобный лай.

– Это дикие собаки с юга, – сказал Орландо с удовлетворением. – Они злющие, так что дадут им прикурить.

Но у Кассандры не возникло чувства облегчения, ее мучило тяжелое предчувствие.

– Черт! Они продолжают двигаться на запад, – сообщила Эсмеральда.

– Албанцы их туда направили. Наверно, решили, что бороться с террором могут только цыгане.

Ким наложил на карту свалки из Гугла изображения, полученные с видеокамер.

– Ты прав, Барон. Они направляются прямо к цыганскому табору. Его к тому же нетрудно заметить, у цыган всегда горит большой костер. Все логично: сначала дома, потом фургоны.

Как в сказке про трех поросят. Только в обратном порядке. У нас сказка-перевертыш. Первыми были разрушены крепкие дома, потому что они самые заметные, потом уничтожат фургоны, а потом лачужки. Кто боится злых больших волков?

– Нужно предупредить Грациеллу, – встревоженно напомнила Эсмеральда.

– Слишком опасно, Герцогиня, – отозвался Напраз. – И мы в любом случае придем позже них.

– Я пойду, – вызвался Орландо, кривясь от боли.

– Нет. Слишком поздно, – твердо возразил Напраз. – Ты что, не видишь, в каком ты состоянии? Едва ноги передвигаешь! Придется утешаться нашим девизом: «КАЖДОМУ СВОЕ ДЕРЬМО».

Бывший легионер не сразу сдался, но потом все же уразумел, что ему никак не спасти веселых цыган, живущих продажей железного лома, от отряда хорошо вооруженных профессиональных убийц.