Смеясь, примарх опустился обратно к трону, уменьшаясь на глазах, пока почти не сравнялся с советниками-астартес.

— Они задались вопросами, искали ответов. Люди испытали голод, всегда снедающий нас, жажду знаний. Человечество не могло не предчувствовать грядущий апофеоз даже тогда, когда пребывало в своем древнейшем и примитивнейшем обличье. Они знали то же, что и мы, — то, что мы понимали всегда. Нам уготовано не возиться в грязи, будучи посрамленными космосом, но завоевывать и править. Нам предначертано постигать и постичь все. Наше божественное право — освободиться от цепей невежества и купаться в свете разума. Отрицание этого — единственное истинное предательство.

— Я пересек Великий Океан за пределами звезд, проплыл по нему бессчетное количество раз, когда меня изгнали за то, для чего я был рожден, за то, что мне повелели делать. И теперь, спустя несчетные века, я наконец-то понял, в чем был мой истинный грех. Не в коварстве. Не в тяге к запретным знаниям. Не в этом был мой изъян, но в ошибочной скромности, недостатке амбиций, отрицании своей истинной природы. В том, кто я, кто все мы, нет никакого позора.

Циклоп поднялся вновь, и его кожа с прожилками, наполненными всеизменяющей мощью, побагровела еще заметнее.

— Никогда более не должны мы просить прощения за то, кто мы такие. — Его голос обратился в рев, и столь же громким стал и гимн, раскрутивший ослепительные сферы в тронном зале. Собравшиеся представители культов пошатнулись, едва устояв на ногах. — Ибо мы — начало начал!

Когда гимн перешел в крещендо, весь зал будто распался, исчез в калейдоскопе цветов. Молнии с такой яростью хлестали Цадкиила, что он едва мог поддерживать свою физическую оболочку. Ослепленный, он рухнул на колени и вцепился в крючковатый посох, будто в мачту терзаемого бурей корабля. Разум Цадкиила обратился к старым привычным ритуалам, как было всегда, когда он ощущал угрозу, к укрощенным учениям, которые он постигал до того, как вознесся и преобразился в демона. Тысячелетия назад, в дни Великого крестового похода, они называли это исчислениями. Конечно, то были лишь психологические манипуляции, призванные скрыть истинное величие человеческого потенциала. Лишь Магнус смог открыть им истину, показать, что человечеству предстоит либо самому нырнуть в глубины Великого Океана Эмпиреев, либо утонуть под бременем невежества.

Цадкиил прошептал старую мантру, выученную в Тизке. В годы, когда он был лишь помощником, эти слова помогали его разуму возвыситься над материальным миром.

— Мы грезили, грезим, будем грезить.