– Нѣтъ! нѣтъ!.. отвѣчалъ докторъ. Объективъ… объективъ… это мой объективъ.

И онъ показалъ свой испорченный инструментъ.

– Значитъ, вы его потеряли?… вскричалъ Альтамонтъ.

– Да!

– А слѣды?

– Это наib собственные слѣды, друзья мои! – вскричалъ докторъ. Мы заблудились въ туманѣ, слонялись во всѣ стороны и наконецъ набрели на свои-же собственные слѣди.

– A слѣдъ башмака? – спросилъ Гаттерасъ.

– Это слѣды Бэлля, который потерявъ свои лыжи, весь день шелъ по снѣгу въ башмакахъ.

– Совершенно вѣрно,– сказалъ Бэлль.

Ошибка настолько была очевидна, что всѣ путешественники разразились громкимъ хохотомъ, за исключеніемъ Гаттераса, который однакожъ не меньше другихъ былъ доволенъ этимъ открытіемъ.

– Ну, и начудили-же мы! – сказалъ докторъ, когда стихъ первый взрывъ веселости. Какихъ только предположеній мы не дѣлали! Положительно, здѣсь надо обдумывать каждое свое слово! Но теперь опасаться нечего, а потому одно только и остается, отправиться въ путь.

– Отправимся! – сказалъ Гаттерасъ.

– Черезъ четверть часа каждый занялъ свое мѣсто на шлюпкѣ, которая подняла паруса и быстро вышла изъ Порта Альтамонта. Морское путешествіе началось въ среду 19-го іюля. Мореплаватели находились очень недалеко отъ полюса, именно, въ ста семидесяти миляхъ; слѣдовательно, при существованіи материка въ этой части земнаго шара, плаваніе длилось-бы не долго.

Дулъ слабый, но попутный вѣтеръ. Термометръ показывалъ пятьдесятъ градусовъ выше точки замерзанія (+10° стоградусника). Настала дѣйствительно теплая погода.

Шлюпка не пострадала отъ перевозки на саняхъ; она находилась въ полной исправности и управлять ею было не трудно. Джонсонъ сѣлъ у руля, а докторъ, Бэлль и Альтамонтъ поудобнѣе устроились между вещами, помѣщавшимися отчасти на палубѣ, отчасти подъ палубой.

Сидѣвшій впереди Гаттерасъ пристально вглядывался по направленію къ сѣверу, куда его влекло съ непреодолимою силою, точно стрѣлку компаса къ магнитному полюсу. Въ случаѣ открытія какого нибудь материка, Гаттерасъ хотѣлъ первый изслѣдовать его. Такая честь принадлежала ему по праву.

Онъ замѣчалъ, впрочемъ, что на поверхности полярнаго океана ходили короткія волны, какъ во внутреннихъ моряхъ. По его мнѣнію, это обстоятельство указывало на близость береговъ и докторъ раздѣлялъ мнѣніе Гаттераса.

Не трудно догадаться, почему Гаттерасъ такъ страстно желалъ найти материкъ у сѣвернаго полюса. Какъ прискорбно было бы капитану, если бы тамъ, гдѣ малѣйшая частица земли представлялась необходимою для его замысловъ, онъ вдругъ увидѣлъ безбрежное, неуловимое пространство моря! И въ самомъ дѣлѣ, возможно-ли обозначить спеціальнымъ названіемъ необъятную ширь океана? Какимъ образомъ водрузить національное знамя среди морскихъ волнъ и во имя ея величества королевы вступить во владѣніе частью водяной стихіи?