Наконецъ, взору, проникшему за поверхность водной пелены, представлялась не менѣе дивная картина. Вокругъ лодки кишѣли всевозможныхъ породъ рыбы. Онѣ то погружались въ глубину водъ, причемъ постепенно уменьшались въ размѣрахъ, умалялись и, наконецъ, совсѣмъ исчезали, подобно волшебнымъ тѣнямъ; то, покидая пучины океана, опять поднимались на поверхность океана. Морскія чудовища нисколько, повидимому, не страшились присутствія шлюпки и мимоходомъ часто задѣвали ее своими огромными плавниками. Но наши путешественники не сознавали грозившей имъ опасности, хотя иные изъ этихъ обитателей моря достигали громадныхъ размѣровъ.

Молодые моржи рѣзвились между собою, не обращая ни малѣйшаго вниманія на плывущую шлюпку; нарвалъ, вооруженный длиннымъ, тонкимъ коническимъ копьемъ,– дивнымъ орудіемъ, служащимъ ему для проламыванья льдинъ,– преслѣдовалъ робкихъ китовъ, безчисленное множество которыхъ, выбрасывая дыхалами столбы воды и слизи, наполняло воздухъ особеннаго рода свистомъ; косатки, съ длинными хвостовыми плавнями, разсѣкали волны Съ изумительною быстротою и на ходу пожирали столь-же быстрыхъ, какъ и они сами,– треску и макрелей, въ то время, какъ лѣнивые бѣлухи спокойно поглощали неповоротливыхъ и безпечныхъ моллюсковъ.

Еще ниже плавали острорылые гиббары, черноватые, гренландскіе киты, гигантскіе кашалоты, очень распространенные во всѣхъ моряхъ. Въ глубинѣ иногда происходили такіе бои, что океанъ обагрялся кровью на протяженіи многихъ миль; дельфины съ спиннымъ плавникомъ въ видѣ сабельнаго клинка, все семейство моржей и тюленей, морскихъ собакъ, лошадей, медвѣдей, львовъ и морскихъ слоновъ, казалось, кормились на влажныхъ пастбищахъ океана, и изумленный докторъ такъ-же легко наблюдалъ это безчисленное множество животныхъ, какъ если-бы онъ смотрѣлъ на нихъ сквозь зеркальныя стекла бассейновъ зоологическаго сада.

Атмосфера становилась неестественно прозрачной и, казалось, была насыщена кислородомъ. Мореплаватели съ наслажденіемъ вдыхали воздухъ, вливавшій въ нихъ могучую жизнь, и безсознательно подпадали процессу настоящаго горѣнія. Ихъ чувственныя, пищеварительныя, дыхательныя отправленія совершались съ необычайною энергіею. Зародившіяся въ мозгу идеи достигали предѣловъ грандіознаго; въ одинъ часъ путешественники проживали жизнь цѣлаго дня.

Среди подобнаго рода чудесъ шлюпка спокойно плыла подъ вѣяніемъ умѣреннаго вѣтра, который усиливали повременамъ громадные альбатросы взмахами своихъ крыльевъ.

Къ вечеру Гаттерасъ и его товарищи потеряли изъ виду берега Новой Америки. Въ умѣренномъ и экваторіальнымъ поясахъ уже настала ночь, но здѣсь солнце описывало на небосклонѣ кругъ, вполнѣ параллельный горизонту океана, и не переставало освѣщать шлюпку своими косыми лучами.