— Вы их можете задать самому Петру. Он придет в любое удобное для вас время, разумеется, при условии гарантии безопасности.

— Он поверит на слово?

— Маг и в условии Земли остается магом, а о возможных последствиях я вам уже говорил. Вы не сможете постоянно скрываться сами и прятать дочь. Ему нет никакого смысла вам вредить, так что для вас эта встреча не представляет никакой опасности, а он подстрахован своими людьми и возможными последствиями нарушения данного вами слова.

— Мы можем вообще не идти с ним на контакт.

— Вопреки всему, что вам предлагают? И учтите, что они вполне смогут установить свои порталы в любой стране мира.

— Каким образом?

— У них много денег и есть люди, которые не засвечены у ФСБ и имеют нормальные документы. Вы не перекроете выезд за границу всем желающим, а портал легко изготовить на месте. Жизнь — это высшая ценность, и найти желающих сотрудничать будет несложно.

— Вы понимаете, что я не могу дать ответ сразу?

— Естественно, Владимир Михайлович. Когда решите, позвоните мне по этому телефону, а я передам ваше решение, когда ко мне придет кто‑нибудь от Корнеева.

— Значит, сейчас у вас от них никого нет?

— Была несколько дней целитель, которая занималась моей матерью.

— Вы не против, если вашу мать посмотрят медики?

— Я не против, лишь бы не была против она. Рискну дать совет. Старайтесь не слишком афишировать наш разговор. Чем меньше людей во все это замешано, тем лучше. Слишком уж большую ценность предлагает Корнеев. Кое у кого из вашей администрации могут возникнуть мысли начать свою игру.

— Совет учту. Спасибо, что навестили.

— Не стоит благодарности, рад личному знакомству.

Президент позвонил ему на следующее утро.

— За вашим другом, как выяснилось, числится немало грехов. Его поисками занимались сотрудники центрального аппарата ФСБ, они же подтвердили ваши данные по клинике. Было принято решение встретиться и поговорить. Можете передать, что пока, в рамках этой встречи, ему нечего опасаться. Он придет один?

— Мне вчера вечером передали, что с ним будет жена.

— Он так в нас уверен?

— Он уверен в вашем благоразумии. И, Владимир Михайлович, давайте уточним. Корнеев мне, к сожалению, не друг, а просто человек, которому я симпатизирую и многим обязан. Я не его сотрудник, а всего лишь посредник и не знаю всей их кухни. О многом сужу, как и вы, на основании переданного фильма и того, что видел сам.