— Игорь полетел, пора и нам.

— Пора, так пора, — согласился Фотий. — Давно я не воевал, но, благодаря вашей жене и ее плетениям, совсем не испытываю волнения. Потапов с вами?

— Взял автомат и сказал, что будет на позициях. Он с собой и камеру прихватил. Пусть снимает для истории. Все, расходимся. Удачи вам. Группу для подстраховки Марка я сейчас отправлю. Они же нам по рации сообщат о результатах его миссии.

— Лену еще увидишь?

— Сейчас зайду домой, она должна была меня дождаться.

— Тогда удачи ей, и пусть напрасно не рискует. Она мне почти дочка. Удачи и тебе, Петр.

Лена была дома и уже собранная ждала мужа. Она надела свой черный спортивный костюм «а-ля ниндзя» и черный кожаный пояс с портупеей, на котором на одном боку висела кобура с «Вулом», а на другом почти такая же с пистолетом «Пернач». Помимо пистолетов на ремне крепились несколько запасных магазинов, короткий кинжал и предметы непонятного Петру назначения, а за спиной выглядывала рукоятка меча.

— Не передумала? — Петр подошел и обнял жену, уткнувшись лицом в ее волосы. — Полководец должен думать о сражении, а о ком буду думать я?

— Обо мне не беспокойся, — она грустно улыбнулась. — Уже мог бы убедиться, что со мной никогда ничего не случается.

— Мне Эртон сказал, что если со мной что‑нибудь случится, ты этого не переживешь. Так вот, я хочу, чтобы ты знала, что без тебя и меня в этой жизни ничего держать не будет, и действовала, руководствуясь этим знанием.

— В этом мире мы с тобой не сможем никогда не рисковать. Это будет не жизнь, а не пойми что. А о тебе я и так все время думаю и зря не рискую. Петь, ты мне можешь пообещать одну вещь?

— Смотря какую.

— Постарайтесь перед обстрелом пугнуть население Кель чем‑нибудь магическим.

— Не понял, для чего это тебе нужно?

— Маги выведут к стенам боевиков, а женщин и детей, наоборот, укроют за стенами. Вы их накроете первым же залпом, а у беззащитных будет хоть какой‑то шанс.

— А потом что прикажешь делать с этими беззащитными? Когда берешь домой маленького жалкого котенка, будь готова к тому, что из него вырастет большой и наглый котяра, который будет драть портьеры и метить углы.

— Ну почему обязательно наглый? Я все прекрасно понимаю, но не могу принять такое массовое убийство беззащитной части населения дома. Я понимаю Фотия и Макаруса. Они добрые в душе, но опыт всей жизни учит, что проявлять свою доброту можно только к своим, а с чужими нужно действовать целесообразно, без скидок на сантименты. В чем‑то они правы, но иногда надо отступать от принципов, даже если в будущем это может грозить неприятностями. Предлагаю всех выживших женщин и детей, да и подростков тоже, тщательно проверить. Нельзя убивать таких девчонок, какой была Элора. А если попадется какой гаденыш, то я его сама отделю и пристукну в тихом месте. Я и нашим ребятам в засаде на тракте не дам косить пулеметами баб и детишек. Выйду к ним сама и решу по-своему. И ничего они не смогут сделать архимагу с двумя накопителями. В конце концов, взломаю их защиту и погружу всех в сон.