— Арсий Мар, я полагаю?

Маг, ничего не говоря, отстегнул от пояса парадный клинок в простых ножнах и с поклоном положил его к ногам Лены.

— И что это должно означать?

— Я виноват, госпожа, в том, что наш дом оказал поддержку Скотад в войне с вами. Моя жизнь полностью в вашей воле.

— Вы могли отказаться?

— Могли, но тогда после возвращения Скотад, пришел бы наш черед.

— Значит, вы не виноваты. Вы только действовали, исходя из интересов дома, просто неправильно просчитали последствия.

— Госпожа, Ларесса, как глава дома Гарм, прошу вас взять наш дом и владеть им, как своим.

— Вы предлагаете принести мне вассальную присягу?

— Конечно нет, какие из нас сейчас вассалы! Я прошу вас принять нас в ваш дом или всех убить. Лучше, если это сделаете вы по праву победителя, чем наших женщин и детей перебьют другие дома. Некоторые еще устроят из этого представление. Вы же знаете правила: магов вне дома быть не должно. На свободных смотрят сквозь пальцы, потому что их мало. Когда гибнет дом, и победители по какой‑то причине не вырезали всех побежденных, всех остальных убивают маги домов, где появятся такие бродяги. Иногда, если очень повезет, можно прибиться к какому‑нибудь дому, чаще всего удел таких — смерть. Кому нужны магически слабые женщины и их дети! А позорить звание мага…

— Довольно, я поняла. Только как совместить то, что мы принимаем к себе женщин и детей, предварительно убив их мужей и отцов? И никто потом никогда нам этого не припомнит?

— Они могут согласиться дать магическую клятву…

— Послушайте меня, Арсий. Мне страшно не хочется сейчас вешать себе на шею груз в виде вашего дома, но и отказать в такой просьбе тоже нелегко. Вы правильно все просчитали, и будь на моем месте наш глава, вы получили бы отказ. Я согласна принять вас в Раум только в том случае, если наши ментальные маги поставят всем жителям вашего дома блок, который не позволит им причинить нам вред.

— Любой блок можно снять, — осторожно сказал Арсий.

— Наш не снимается. У нас в доме уже много сотен жителей побежденных домов с такими блоками. Живут точно так же, как и его коренные обитатели. Думайте.

— Тут и думать нечего. Я согласен, большинство тоже согласится, а несогласные могут уйти.

— А что в Скотад?

— У них практически не осталось мужчин, только женщины и дети, все как у нас, только еще хуже. Они уже просили меня возглавить дом, но я отказался.

— И сколько их там?

— Около шестисот.