— По очень простой схеме. Со мной был один ваш менталист…

— Знаю, Алон. Он еще из Новосибирска привез Ольгу нам как геолога, а себе в качестве жены. Шустрый парень: всегда пытается совмещать приятное с полезным.

— Мне он понравился. Так вот, приезжаем мы в районный центр, и я иду в военкомат. Предъявляю удостоверение полковника ФСБ и прошу ознакомить с картотекой по военнослужащим, прошедшим Афганистан. Все они уже давно сняты с учета по возрасту, но карточки не уничтожены, просто в них перестали вносить изменения. Хорошо, что я успел переделать удостоверение под новую фотографию, хотя все равно косились. В их понимании полковник должен быть в возрасте и с брюшком. Но для районного военкомата полковник центрального аппарата ФСБ — это очень большая шишка, так что даже не приходилось прибегать к помощи Алона. И в картотеку пускали, и помощника давали для разбора этой макулатуры. Многое там уже не соответствовало действительности, но нарыли немало полезного. А потом начинали обзванивать квартиры и ездить по адресам. Если человек был жив и на месте, то с ним проводилась беседа, в конце которой делалось предложение. Принимал его примерно каждый третий. Обычно это были те, у кого по тем или иным причинам не сложилась семейная жизнь. Им я выдавал крупную сумму денег и список того, что необходимо купить, а Алон делал внушение, чтобы нас вместе с завербованным на пункте сбора не встретила толпа журналистов и моих бывших коллег. Когда набралась первая группа, я ее отправил в дом и продолжил работу со второй. Здесь мне повезло найти одного бывшего капитана, который поддерживал тесные отношения с группой однополчан, причем уйти согласились все.

— Неужели никто из них не был женат?

— Кое‑кто не был, у кого‑то жена умерла или уже разошлись к этому времени, а трое были женаты чисто формально.

— Это как?

— Ничего общего между ними уже не было, и не развелись до сих пор только потому, что не считали нужным возиться с разводом и создавать сложности детям. У детей давно своя жизнь, и все только тихо порадовались, когда получили известие об его отъезде за границу и квартиру — в свою собственность.

Они еще долго беседовали, получая удовольствие от общения. Чай был выпит, пирожные съедены. Наконец, когда на часах было уже около десяти, а на улице совсем стемнело, Сергей поднялся из‑за стола.

— Чертовски не хочется уходить, — сказал он, глядя в глаза Элоре, — но пора и честь знать. Я могу навестить тебя завтра?

— Сегодня мне было очень хорошо. Думаю, что завтра будет не хуже. Приходи, если сможешь, я буду ждать.