Повторив это еще раз, я наконец коснулся ногами бетона и прищурился, глядя на слабо светящиеся стены. Кажется, в черных рисунках, которые покрывали их, я разбирал что-то знакомое. Некоторые фигуры были похожи на рангонов, другие — на лоа. Вот совершенно очевидно на здание взлетает мотылек, влекомый своим крюком, вот какая-то странная фигура в широкополой шляпе и больших очках, закутанная в массивный плащ. А вот...

Я.

Нет, стоп, конечно же, это не я. Это просто кто-то другой, вокруг кого вьется ярко выраженная световая веревка. Да это, может, и не веревка вовсе — нарисовано как курица лапой! Даже ножа не видно на конце веревки — это точно не я! Может, это Птичник со своей цепью? Или кто-то другой... Короче, не я и баста. Меня тут просто не могло было быть, потому что до недавнего времени меня не было вообще.

Идя вдоль стены дома и осматривая картины, я и сам не заметил, как дошел до входа. Он представлял собой просто прорезь в покатой стене, закрытую плотными занавесями из отдельных пушистых и тяжелых нитей. Они зашуршали, когда я отодвинул их ладонью, на всякий случай защищенной Светом, и проник внутрь.

Внутри дома было жарко и где-то отчетливо потрескивали в огне дрова. В доме царил полумрак, в противовес яркому свечению стен снаружи, и в нем угадывались очертания нескольких столиков, заваленных всякой всячиной, нескольких кресел — от мягких и удобных качалок до строгих деревянных тронов, пара пуфиков, наполовину скрытых в густом фиолетовом тумане, стелющемся по полу. По круглым стенам тянулись ряды полок, на которых стояли различные склянки и коробочки, а с торцов свисали связки засушенных трав и кореньев. Создавалось ощущение, что я попал в шарлатанский кабинет какой-нибудь ведьмы, а не в обиталище местной... Мистической... Хм... Ведьмы.

Хозяйки нигде не было видно, поэтому я прошел чуть дальше, отмечая краем глаза камин, отмечая банку, в которой застыла в формалине или чем-то вроде того большая черная птица с широко расправленными крыльями, и остановился возле ближайшего кресла. Идти дальше было бы уже невежливо.

— Не стесняйся, садись. — прозвучало у меня за спиной мягким и чувственным женским голосом.

От неожиданности я чуть не прыгнул вперед, отмахиваясь за спину роупдартом, и лишь титаническим усилием воли не позволил себе этого сделать. Вместо этого я обернулся, чтобы узнать, с кем говорю.

Передо мной стояла Дочь Ночи. Даже не возникло ни малейшего сомнения, что это она. Молодая, явно до тридцати лет, миловидная девушка с мягким округлым подбородком и чернейшими, словно углем нарисованными бровями, под которыми чернели большие глаза без единого намека на белок. Просто два черных, словно залитых татуажными чернилами, глаза. И под ними — по ярко-красному пятну, которые можно было бы принять за броский макияж, если ни разу в жизни до этого макияж не видеть.