Если совсем честно, у мотыльков, как и у корпораций в целом, нет возможности никак противостоять заражению. Рангоны, которые способны ненадолго вырываться из-за световых барьеров, причем способны это делать даже днем, когда ноктусы, казалось, бы, закрыты своей собственной непроницаемой стеной, буквально за пятнадцать минут заражают здание, после чего все, кто оказался внутри него, тоже моментально оказываются заражены, если только не успевали вовремя покинуть его. Противостоять этому невозможно в принципе, потому что невозможно на каждом метре светового барьера поставить по мотыльку или светлячку, а обычные способы борьбы с биоцелями против рангонов не работают. Тем более, против рангонов, на которых светит солнечный свет. Так и идет борьба света и тьмы в этом мире — тьма безальтернативно травит людей самым жутким ядом, но люди научились спасаться при помощи астриума. Тьма стала захватывать территории людей — и здесь уже людям оказалось нечего противопоставить. Единственное, чем они смогли ответить — это мобильностью, тем самым, из-за чего мотыльки стали зваться мотыльками. Едва только рангон пересекает СБ, тем самым сообщая о его пересечении, мотыльки на ганшипе выдвигаются к точке прорыва, и, пока они двигаются, целая стая дронов, по одному на каждого мотылька, уже находит конкретное здание, которое подверглось атаке. А что происходит после этого — я уже видел. Объявляется эвакуация, ставится зона карантина, и рангона принимают в оборот. То же самое происходит, если вдруг обращается кто-то из зараженных — его контакт, подключенный к общей сети фиксирует сначала нарушение жизнедеятельность, а потом — ее прекращение, после чего — снова нарушение. Вроде как человеку стало плохо, потом он умер, а потом ему снова стало плохо. Это уже отработанная схема, которая включает в «Арамаки» тревогу и взвод мотыльков отправляется в путь, чтобы уничтожить свежего рангона.

Ну, или увидеть, что человеку действительно плохо, и оказать ему медицинскую помощь, переправить в больницу и всякое такое. Если верить Сети, со времен введения всеобщего биомониторинга, а это уже семь лет, такое случалось всего пять раз.

Я шел по городу, подмечая висящие по углам камеры и пытаясь представить, сколько же информации на самом деле они получают. В моем родном мире, особенно в последнее время, камер тоже было немало, но они все принадлежали разным людям или организациям, а половина не работала вообще, только выяснялось это лишь в тот момент, когда необходимо было получить с них записи. Интересно, как дело обстоит тут, в мире победивших корпораций? Если верить Сети, а все, что она говорила, пока что на проверку оказывалось правдой, то все аспекты жизни Города давно и прочно поделены между подрядчиками в лице тех же корпораций, и логично было бы предположить, что и система видеонаблюдения — тоже. Причем возможно, из года в год она оказывается в руках одной и той же корпорации, которая уже оптимизировала ее использование и теперь способна предложить самую маленькую цену среди конкурентов. Очень даже возможно, что именно они в свое время создали эту систему и теперь настроили ее под себя, со своими протоколами и паролями. Так что, даже если кто-то другой получит грант на ее использование и поддержку, они все равно не смогут обходиться без первоначальных хозяев.