Этим вечером Джоуи пытался успокоиться и навострить уши.

Но никак не мог забыть о встрече с Бет.

Та несла какую-то чушь. Джоуи знал, что творится в лагере, особенно по ночам. Он знал, чем Бет занималась ночью. Обычно спала одна, иногда прокрадывалась к доктору.

Это само по себе было плохо. Парадокс Бет был в том, что он одновременно и хотел ее, и нет. Иногда у него случался стояк от одного лишь взгляда на ее бедра в синих джинсах. В другой же раз она казалась ему не более привлекательной, чем лежалый кусок мяса. Порой он укорял себя за мысли о ней, порой — терзал себя мыслями о том, что о ней думает кто-то другой.

Он предполагал, что они с доктором трахаются, и, пусть это и было неприятно, почти смирился с этим.

Но в этот день Бет наговорила такого… таких грязных слов о полковнике Тайлере…

Нет.

Невозможно.

В глазах Джоуи полковник Тайлер был ангелом мщения, могущественной светлой силой, осенившей своим присутствием грязный караван. Полковник Тайлер пришел в руины Бьюкенена в чистой одежде, с револьвером на поясе и попросил поговорить с мистером Джозефом Коммонером. Тайлер доверил Джоуи пост часового, Тайлер доверил ему пистолет.

Ему претила сама мысль о том, что полковник мог опуститься до тайных потрахушек с кем-то вроде Бет. Это было бы неблагопристойно.

Но ночь тянулась, луна поднималась, новый Артефакт озарял все вокруг своим бледным светом, и Джоуи услышал, как дверь фургона Бет открылась. Скрип петель заглушил шипение «Стерно». Не в силах бороться с любопытством, Джоуи поднялся, сделал три бесшумных шага к углу трейлера Эбби и увидел Бет, которая тенью метнулась ко входу в дом Конноров и вошла внутрь.

Наверное, ей просто понадобилось в туалет. Но Джоуи был уязвлен ее словами и обошел дом, подойдя к окну, за которым горела лампа полковника Тайлера. Шторы были задернуты, но Джоуи прижался к стеклу и смог заглянуть в щелочку. Полковник Тайлер неподвижно сидел в кресле. Его револьвер лежал рядом, на подлокотнике.

Джоуи дотронулся до своего пистолета, заткнутого за пояс. Он знал, что полковник его не видит, что в такую темную ночь окно будет отсвечивать, но все равно покраснел от стыда. Его сердце бешено колотилось.

Он увидел, как полковник Тайлер подошел к двери и что-то произнес, однако прочитать слова по губам было невозможно.

Дверь находилась вне поля его зрения, и Джоуи не видел, кто пришел… но кто еще это мог быть?

Он отрывисто задышал.

Полковник Тайлер еще что-то сказал, замолчал, затем снова заговорил.

Джоуи фиксировал образы, но был не в состоянии их анализировать. Он вообще не мог думать; только смотреть.