Вспомнив солдата, вырвавшегося из каре и, погибая, швырнувшего в небо копье, я отвел взгляд от экрана и отвернулся прочь.

Автарх рассмеялся. На сей раз в его смехе не чувствовалось никакого веселья: звучал он бездушно, сухо, словно хлопанье флага, трепещущего на ветру.

– Видел, как кто-нибудь покончил с собой?

– Нет, – отвечал я.

– Твое счастье. Я, глядя на них, вижу подобное часто. Им разрешается брать в руки оружие только перед самым началом боя, вот многие и пользуются случаем. Копейщики обычно вгоняют древко оружия в рыхлую землю и выстрелом разносят себе головы. А однажды на моих глазах два мечника, мужчина с женщиной, сговорившись между собой, вонзили клинки друг другу в живот. Я видел, как они считали, рубя воздух левой ладонью: раз… два… три – и оба мертвы.

– Кто они таковы? – спросил я.

Автарх вновь оглянулся на меня, но истолковать его взгляда мне не удалось.

– Что ты сказал?

– Спросил, кто они таковы, сьер. Да, мне известно, что они нам враги, живут на севере, в жарких странах, и, по слухам, состоят в рабстве у Эреба… но кто они таковы?

– А ведь я до сих пор не знаю, сознаешь ли ты глубину собственного невежества. Скажи, сознаешь?

У меня пересохло во рту, хотя отчего, я себе даже не представлял.

– Наверное, нет. Асциан я в глаза не видел, пока не попал в лазарет к Пелеринам. На юге война кажется чем-то невообразимо далеким.

Автарх согласно кивнул:

– Да, мы – то есть автархи – отбросили их назад, к северу, примерно на половину расстояния, на которое они некогда оттеснили нас к югу. Кто они таковы, ты в свое время узнаешь… сейчас важнее всего то, что ты хочешь это узнать.

Тут он сделал паузу и, поразмыслив о чем-то, продолжил:

– И те и другие могли бы быть нашими. Обе вот эти армии, не только та, что на юге… Скажи, вот ты посоветовал бы мне взять под свою руку их обе?

С этими словами он щелкнул каким-то рычажком, и флайер резко накренился вперед, задрав корму к небу, а носом нацелившись на зеленый луг, как будто Автарху вздумалось размазать нас обоих по ничейной земле.

– Не понимаю, о чем ты, – признался я.

– Половина того, что ты сказал о них, неверна. Явились они не из жарких северных стран, а с континента, находящегося за экватором. Однако, назвав их рабами Эреба, ты нисколько не погрешил против истины. Они полагают себя союзниками тех, кто ждет в глубине. На самом же деле Эреб со товарищи охотно отдали бы их мне, если я отдам им наш юг. Наш юг вместе с тобой и всеми прочими.

Чтоб не упасть на него, мне пришлось ухватиться за спинку скамьи.