– Я, то есть Севериан, тоже изменник, – сознался я и впервые рассказал ему во всех подробностях о том, как однажды спас Водала, а после разделил с ним трапезу.

Дослушав рассказ до конца, Автарх глубокомысленно кивнул:

– Да, большая часть твоей верности Водалу – разумеется, от шатлены. Кое-что она внушила тебе еще при жизни, а остальное передала после смерти. Уверен, при всей своей наивности ты оказался отнюдь не настолько простодушен, чтобы подумать, будто пожиратели трупов угостили тебя именно ее плотью чисто случайно.

– Но если б он даже знал о моей связи с ней, то все равно никак не успел бы доставить из Несса ее тело, – возразил я.

Автарх улыбнулся:

– Неужели ты позабыл, как совсем недавно рассказал мне, что, спасенный тобою, он скрылся на точно таком же флайере? Из того леса, едва ли в дюжине лиг от Городской Стены, он мог долететь до самого центра Несса, выкопать труп, прекрасно сохранившийся в мерзлой земле до весны, и вернуться назад в течение одной-единственной стражи. Мало этого, ему вовсе не требовалось ни так много знать, ни куда-либо спешить. О гибели шатлены Теклы, сохранившей верность ему до конца жизни, он вполне мог узнать, пока ты сидел взаперти, под охраной собратьев по гильдии. Потчуя ее плотью соратников, он рассчитывал укрепить их преданность своему делу и в других соображениях, побуждающих к похищению ее тела, совсем не нуждался. По похищении Водал, скорее всего, перезахоронил труп до поры – например, в погребе, загодя набитом снегом, или в каком-нибудь руднике, благо рудников в тех краях предостаточно. А после, когда появился ты, решил покрепче привязать тебя к себе и велел пустить запас в дело.

Тут что-то с невероятной быстротой промелькнуло мимо самого носа нашего флайера. Флайер встряхнуло, на экране посреди приборной панели заплясали искры.

Прежде чем Автарх успел совладать с машиной, нас отшвырнуло назад. Парализованный оглушительным грохотом, я замер, глядя на желтую вспышку пламени, расцветающую в содрогнувшемся небе. Однажды Эата при мне подстрелил из пращи воробья. Подобно той самой птахе, подбитой на лету камнем, наш флайер качнулся, завалился набок и, кувыркаясь в воздухе, рухнул вниз.

Очнулся я в темноте, окутанный едким дымом с примесью запаха сырой земли. Какой-то миг, а может, и целую стражу мне, забывшему о вчерашнем спасении, казалось, будто лежу я на том самом поле, где вместе с Дарией, Гуасахтом, Эрблоном и остальными бил асциан.

Поблизости лежал кто-то еще. Я слышал его дыхание, скрип, шорохи, но поначалу не уделил им внимания, а после, вообразив, будто где-то рядом возятся ищущие пропитания звери, не на шутку перепугался, однако еще некоторое время спустя вспомнил, что произошло, и понял: все эти звуки издает Автарх, переживший падение вместе со мной.