— Привет Ракета, — улыбнулся я как мог, наверное нелепо.

— Привет, — она улыбнулась в ответ.

— Ты только не двигайся, отдыхай. Профессор поставит тебя на ноги. Ты в безопасности, всё позади. Как вылечишься, вертолёт заберет и вывезет тебя подальше от Мелисы.

— Я знаю, я слышала. Ты не обязан так жертвовать ради меня, твой товарищ всё правильно сказал, у меня никого не осталось в живых. Я пошла на эту работу намеренно.

— Как это произошло?

— Теракт в метро, ты наверняка должен был слышать о нём.

— Мне жаль, — я коснулся ладонью её предплечья, — Я еще не знаком с этой болью, но могу представить что ты чувствуешь и вот что скажу: Нет в мире не одного достойного повода чтобы прервать свою жизнь, но сама жизнь есть повод для её продолжения. Твои родные желали тебе только лучшего, не огорчай их память.

— Ты даже не знаешь моих родителей. Они любили моего младшего брата больше, чем меня. До меня им никогда не было дела. Спихивали меня во все кружки и музыкальные школы. Художественная гимнастика, фортепиано, волейбол, шахматы. Куда только меня не старались убрать, лишь бы я только дома реже появлялась. Они решали вместо меня, что для меня будет лучше, дошло до сватовства меня за сына министра образования.

— Ну разве это плохо?

— Нет, ну он конечно красавец. Знает семь языков, свободно разговаривает и пишет на пяти. Фехтовальщик, дзюдоист, комсомол. Профессионально играет на гитаре, виртуозно играет на пианино. Голос 7 октав и четыре ноты. Международный чемпион по шахматам. Весь рельефный, накаченный, широкоплечий, тело Аполлона, задница бога. Но, перед этим, появляешься в моей жизни ты. И я влюбилась в тебя, — её голос стал тихим, — Ты так настойчиво добивался моего внимания, что этим меня и покорил. Помню как ты ждал меня у парадного входа с цветами. Испугал до чёртиков. Меня сокурсница в тот день зовёт и говорит: «Кажется, кто-то тебя дожидается». Смотрю через окно, вижу тебя у парадного входа; маньячело, еще и куртку снял, точно дурак какой-то. Ушла через заднюю дверь. Обошла и стала смотреть издали. Со мной сокурсницы были, минут пятнадцать, потом слились. У них, мол, собаки не кормлены, дети обосраны, трусы не стираны, корова не доена. А я уже потом собралась с силами и решила подойти; ведь не будешь же ты меня домогаться на парадном входе; тебя лучше сейчас отшить. Подошла, говорю что-то заготовленное, а ты обернулся, кинул в меня жменю сиреневых лепесточков и стоишь с, чёрт его знает откуда взявшимся, веником. У меня шаблон в клочья разорвало. Ты меня загипнотизировал. В итоге иду по улице и думаю: «Ну всё Ракета, ты своё отлетала. Сейчас тебе устроят прочистку сопла. О-о, вот он уже спрашивает далеко ли я живу; всё Ракета, вот он твой первый полёт в стратосферу». В целом решила, уж лучше дома в тепле в, так сказать, родном ангаре, чем за гаражами, или где ты там собирался устроить предварительный прогрев двигателя. Дошли до дома. Я еле как выдавила из себя слова и быстро-быстро в подъезд пока ты стоишь и не наподаешь.