— Вот сука! — выругался майор, не успев даже нажать на спуск.

«Юнкерс» тем временем сделал над «Буцефалом» ещё один широкий круг, словно прикидывая, как бы поэффектней добить свою жертву. Знамин ждал. Его пальцы онемели от напряжения. Выглянув из-за брони, Санька тоже, не отрываясь, следил за финном.

Наконец самолёт лениво развернулся и пошёл в атаку. Он стремительно приближался, быстро увеличиваясь в прицельной сетке. Знамин, казалось, прирос к пулемёту.

— Товарищ майор, что же вы?! — закричал Санька. — Стреляйте!

«Максим» запрыгал в руках майора, выплёвывая пули, и замер только тогда, когда пустая лента с лязгом упала на крышу рубки.

— Попали, товарищ майор! Ей-Богу, попали!

Санька зачарованно смотрел, как «Юнкерс», выпустив шлейф грязного дыма, закувыркался в воздухе и стал падать. Ударившись о волну, он взорвался, взметнув к небу целый водяной столб. Вспыхнув на солнце, столб на миг замер, а затем стал медленно оседать. Море равнодушно приняло в свою бездну и самолёт, и пилота. Бой кончился.

Только сейчас Знамин заметил, что с «Буцефалом» что-то неладно. Судно странно рыскало на волне, всё больше и больше сбиваясь с курса.

— Санька! — рявкнул майор. — Быстро в рубку!

Паренёк шмыгнул вниз и скрылся из виду. Знамин спустился следом. Не успел он подойти к двери, как оттуда пулей вылетел Сашка. Лицо юнги было перепуганным и растерянным.

— Там Лазарь Фомич…, - пробормотал он.

Знамин рванулся внутрь. В разбитые стёкла рубки бил сырой ветер. Старый моряк, казалось, заснул, навалившись на штурвал. В его пальцах всё ещё дымилась так и не докуренная папироса, а из раны на голове стекала на пол тонкая струйка крови.

— Санёк, позови кого-нибудь из машинного, — Знамин снял с головы фуражку. — Давай, парень.

Санька растерянно кивнул и, спотыкаясь, побежал к машинному отделению. Вернулся он с мрачным приземистым человеком в промасленной робе — механиком Гусиным. Увидев мёртвого капитана, тот закачал головой:

— Что ж ты, Лазарь Фомич, а? Как же, это?..

Вдвоём с Гусиным они вынесли старика из рубки. Возле дверей валялся брезент, сброшенный с пулемёта. Механик разорвал его надвое: на один кусок положили тело капитана, а другим прикрыли в рубке битое стекло и кровь.

Санька тем временем успел справиться со штурвалом и развернуть судно на прежний курс.

«Молодец, парень, — юнга определённо начинал нравиться Знамину. — Стоп, — подумал он вдруг, — а кто же теперь поведёт судно?»

— Гусин, — окликнул он механика, — дорогу до Беломорска знаешь?

Гусин вытер лоб чёрной рукой: