— Полной?

— Именно, полной! А когда мы ее пьем, она пустееее-ет, пустееее-ет, пустеее-ет и сейчас она наполовину опустела. То есть сейчас она наполовину пустая.

— А если вдруг мы решим сегодня больше не пить из нее, остановимся, а? Скажем, вот, все, выпили сколько надо. Стоп! Получается, так она ведь может мгновенно стать наполовину полной.

— Она одновременно будет и наполовину полной, и наполовину пустой.

— Но мы ей не позволим оказаться в таком неопределенном, подвешенном состоянии!

Совершенно неважно кому принадлежало то или иное суждение — им мог быть каждый из четверки. Языки были развязаны, уровень активности работы мозга каждого из участников диспута стимулировал остальных, и они уже было начали забывать и о скором закате, и о том, что Филипп пообещал рассказать четвертую историю, когда вспомнили о третьей бутылке. Саад молнией перенесся в свой номер и мгновенно вернулся оттуда, поставив ее в центр стола.

К тому времени вторую бутылку, уже несомненно пустую, поставили на подоконник, рядом с первой. Может быть у этой бутылки было кривое донышко, а может под ней оказался маленький кусочек чего-то, принесенного ветром, или может развеваемая ветерком занавеска на самом деле вовсе не касалась первой бутылки, и сейчас она, встретив на своем очередном полпути толстое темно-зеленое стекло с винными подтеками, возмутилась таким откровенным нарушением вселенской гармонии и легким касанием потянула ее за собой в открытое окно.

Увидев, как бутылка исчезает за окном, и с ужасом представив, что она может натворить, случайно упав кому-нибудь на голову, Аарон только и успел произнести «Бутылка!» прежде чем выбежать из комнаты и, удерживаясь за перила, ринуться вниз по лестнице. На очень короткое время в его голове поселилось два звука: один — от тупого удара падающей тары обо что-то нетвердое, а другой — его собственный голос, заклинающий: «Господи, только не на кого-то! Только не на чью-то голову!»

Выбежав наружу и забежав за угол, Аарон с облегчением вздохнул: бутылка приземлилась, в полном смысле этого слова, немного примяв собой траву, не давшую ей далеко откатиться.

— Да я и сам вижу, — ответил он друзьям, указывавшим сверху на бутылку и считавшими своим долгом постоянно осведомлять о ее местонахождении словами «вот она… сюда… здесь она…». Подняв изрядно потрепавший нервы и даже заставивший его немного протрезветь стеклянный сосуд, Аарон неспеша пошел обратно, все еще поглядывая на высоту, с которой тот свалился по вине случая. Задержавшись еще на пару секунд перед главным входом в гостиницу, он вошел в дверь и поднялся в номер к Филиппу, где его аплодисментами встретили друзья, также избавившиеся от излишней дозы опьяненности.