— Значит так. Вы же помните, как мы отреагировали на звонок того издателя, который насчет предложения что-то там говорил?

— Ну да, помним…

— Так вот, выходит, что он тоже был сведущ в вопросах коммерции, но у него не было такого размаха, и в его случае нам просто достаточно было сказать «нет». А здесь…

Филипп опять занервничал и принялся растирать плечи и ноги, негодуя на какой-то внутренний холод.

— Была бы запись, сам бы переслушал… — мямлил он, не решаясь выплеснуть то, что уже было готово произнестись, но в конце концов все же отрезал: — Короче говоря, «Притчу…» хотят материализовать в различных формах, а нас взять под продюсерское крыло одной крупной компании. Иными словами, ее предлагают пустить в очень выгодный тираж, нас же взять под свой полный контроль.

— Что именно нам предлагают? — нарушила наконец повисшую в зале тишину Агнесса.

Тишина эта продержалась немногим меньше минуты — слишком долго для такого логичного вопроса, следовавшего вслед за высказыванием Филиппа. Он вполне мог быть озвучен сразу, но никто не решался произнести и слова.

Трудно сказать, о чем именно сейчас думал каждый из них. Вполне возможно, что они представляли себе возможные варианты продолжения этой истории, в которых они быстро становились немаловажными личностями в культурной жизни не только своего города или страны. Вместе с тем, не было сомнения в том, что в мыслях своих они пересматривали фрагменты совместной жизни, наполненные радостью и печалью, ошибками и удачами, взлетами и падениями, находками и откровениями — всем, что придало смысл прошедшим месяцам, а для кого-то — и всей жизни. Все понимали, что в этот день перелистывалась эта счастливая страница Книги Жизни и открывалась новая, и никто из них не знал, чему надлежало быть записанным на ней. Знали они лишь то, что теперь все будет не так, как раньше.

— Я не знаю, может быть все не так уж и плохо и то, что я вам скажу, вы воспримите с энтузиазмом, — признался Филипп, — но я не могу вам лгать, говоря, что у меня сейчас спокойно на сердце. Мы одновременно и останемся самими собой, и станем по-другому относиться к работе и к самим себе. Не знаю, может это и к лучшему.

— Филипп, что нам предлагают? — Саад с расстановкой повторил вопрос Агнессы.

Деваться было некуда, и Филипп попытался восстановить в памяти список того, на что он предположительно в течение суток должен был согласиться.

— Думаю, как бы сказать, чтобы и смысл передать, и не обидеть вас, потому что сейчас у вас всех голова поедет так же, как и у меня, когда он все это мне представлял. Он-то хорошо контролировал мои мысли и возвращал их в нужное русло, а я так пока что не умею, да и много вас тут.