Филипп сел. Помолчав еще с полминуты, он завершил речь признанием.
— Не могу… Не могу не признаться перед вами в том, что меня одновременно терзают два чувства. Первое все сильнее подталкивает меня к пропасти отчаяния. Мы все знаем, что ни одна из происходящих с нами перемен не проходит бесследно, каждая из них — стресс, и ко всему нужно подходить философски. Но почему-то мне сейчас очень хочется попросить вас не оставлять меня. Нет-нет, поймите меня правильно: я не имею в виду «отвергнуть предложение». Вы вольны принять любое решение, но только будьте рядом. В мыслях, в душé…
Друзья один за другим подошли к краю сцены и сели рядом с Филиппом: кто слева от него, кто справа, кто-то уселся сзади, кто-то встал рядом и положил руку на плечо.
— Но есть еще и второе чувство, — с вдруг нарисовавшейся улыбкой сказал он: — ощущение радости от приближения чего-то нового, чего-то такого, об которое мы еще может обломать свои когти и клыки, что поможет нам обрести новые умения, навыки и качества. Еще столько чего есть в наших жизнях неизведанного! Сейчас нас просто хочет одолеть печаль, которая нашептывает нам о том, что здесь наше место, что тут нам жить. Да, для нас это место всегда останется своего рода святыней, но ведь в мире есть еще столько прекрасного, столько интересного. Нужно учиться оставлять, чтобы научиться принимать и ценить то, что нам будет даваться… По-моему, я слишком затянул со своей речью.
Он еще раз оглядел стоявших вокруг себя, на этот раз — как на самых близких на всем свете людей. И хотя улыбка его безмолвно повторяла им: «Впереди нас ждет что-то новое и интересное!», глаза пуще прежнего просили: «Не оставляйте меня!»
— Почему все должно так быстро закончиться? Ведь все было так хорошо, мы были счастливы от того, что мы делали, у нас были планы на будущее…
«Что я слышу? — вдруг колоколом забило в голове у Филиппа, словно пробуждая его от какого-то сна. — Неужели это
— Ты ли это говоришь, Я'эль Садот? В твоих словах отчетливо слышно согласие на то, что уготовила тебе судьба. Где присущая тебе воля к борьбе? Почему твой густой голос не поет бравую песню, с которой твоя харизматичная натура могла бы повести за собой всех? В твоих словах слишком много прошлого — слишком много глагола «было». Не правильней ли будет взглянуть в будущее?
Подбородок Я'эль слегка задрожал, она смущенно улыбнулась, Филипп же тем временем продолжил.
— Счастье мимолетно. Его нужно уметь ценить, даже если тебя никто и никогда этому не учил. Доверьтесь свои чувствам, потому что ваши сердца сами подскажут, как поступать в такие моменты. Я не раз со слезами на глазах смотрел в сети разные видео, показывающие первые реакции маленьких детей, когда им в уши вставляли слуховые аппараты… Детей с частичной, а может быть и полной потерей слуха — я забыл отметить. Все они замирают на какую-то пару секунд, а после улыбаются. И светятся! Они светятся счастьем, хотя даже слово это им не известно. Мы же, видящие это, плачем. Плачем, потому что представляем их тяжелое прошлое, плачем, потому что осознаем, каким тяжелым будет их будущее. «Да, они обрели слух, но какими силами было это достигнуто и сколько нужно будет еще сделать, чтобы поддерживать его в форме», — думаем мы и снова печалимся. А дети — они единственные, кто в этот самый момент бывает счастлив безгранично.