В общем, узнали о нем, позвали, обрисовали то, как они хотят его использовать и посулили что-то. Ему это было неинтересно, и он собрался уйти, поблагодарив их за интерес. И вот тут шеф заявил: «Хочу напомнить, что ты занимаешься незаконной коммерческой деятельностью». Музыкант начал было говорить, что денег он не берет, а этот… показывает ему видео, на котором кто-то специально крупным планом заснял шляпу с несколькими монетами и купюрами. «Я положил шляпу рядом с собой, а не перед собой. Люди просто привыкли к тому, что если кто-то играет на публике, то он обязательно нищенствует и выпрашивает у них деньги. Но разве не может человек просто играть и дарить этот момент другим?». И тогда шеф сказал ему: «Смотри, ты можешь лишиться и этого момента, и этих денег».

Я не знаю, как закончилась эта история. Музыкант пообещал дать ответ в ближайшие дни и покинул наш офис. Через пять минут после это я тоже вышел оттуда и назад больше не вернулся. И его я больше не видел.

Артур наконец поднял взгляд на сидевших вокруг друзей. Некоторые из них также понурили головы и смотрели на пол перед собой, словно вместе с Артуром просматривая один и тот же фильм, а теперь, досмотрев его до конца, сопереживали ему.

— Немного среди них тех, кто до конца сохраняет человечность и не ставит золото превыше человеческой души, — закончил он свой рассказ.

— Да, ты прав, — вздохнул Филипп, вспоминая тот день, когда он выбежал из телестудии в гневе на своего подопечного. Теперь же он понимал, что тот опыт был для Артура необходим, чтобы сегодня понять и объяснить друзьям суть происходящего. — История с музыкантом во многом схожа с нашей. Может это и хорошо, что мы не знаем как она закончилась…

— А какие еще варианты предложили тебе? — спросила Я'эль.

— Еще?

— Ты сказал, что этот вариант — главный. Есть и другие?

— Да, было еще что-то там, но он дал понять, что именно на этот вариант они делают свои ставки. Их на самом деле может быть много, но это уже не так важно.

— Короче говоря, мы — товар, — махнул рукой Симон.

— Так они считают, — развел руками Филипп. — И то, что мы создаем, и мы сами. У них все продается и покупается. Вообще, мне кажется, что все люди делятся на три категории: те, кто что-то создает, те, кто этим пользуется, и те, кто все это оплачивает. Уважая своих коллег, первые часто становятся третьими, а вот те, кто посередине, всегда будут пользоваться и теми, и другими.

— Нет, не совсем так, — возразил Саад. — Ведь есть же продюсеры, которые создают великие фильмы, дают миру прекрасные постановки, открывают новые имена. Потом к какой категории ты отнесешь, скажем, врачей, шахтеров, учителей, руководителей фабрик и заводов?