Когда же актер играет моноспектакль, нельзя с уверенностью сказать: «Вот оно, начало спектакля!» или «Ну вот и все, спектакль закончился». Может быть спектакль начался задолго до его выхода на сцену, а закончится лишь под утро, когда он наконец уснет в своей мятой постели, не договорив до конца очередную бессмысленную фразу. Если он вообще может закончиться. Ведь бывает и так, что актер теряет грань между реальным миром и тем, который он создает в пустом пространстве силой своего голоса и возможностями своего тела, и даже начинает путать их…

— Филипп, а ты не хотел бы сам сыграть такой вот спектакль, — обратился к нему кто-то из его слушателей в тот момент, когда он сделал небольшую паузу. — Думаю, неплохо бы получилось.

— Хотел бы, конечно. Это как рассказывать историю, что я тоже очень люблю делать. По сути, моноспектакль — чуть ли не самый древний акт исполнительского искусства. Первобытный человек, пытаясь жестами, гортанными звуками, гримасой и изменением походки довести до сведения соплеменников информацию о том, что небольшое стадо копытных прямо сейчас пасется вон за тем холмом и, может быть, более подходящего момента для охоты уже не будет, играл свою первую роль. У него была своя аудитория, своя сцена, он смог привлечь к себе внимание зрителей и заставить их поверить в то, что он говорил им. После этого события к его словам стали прислушиваться, о нем стали говорить, и в какой-то момент он, вероятно, обнаружил, что может рассказать что-то, чего на самом деле не было.

Первые попытки явно были неадекватно встречены соплеменниками, и ему сначала в недоумении говорили о том, что в яме нет никакого убитого им медведя, а сумка, в которой предположительно лежала целая дюжина яиц самой свирепой из местных птиц, которые он выкрал из самого высокого и защищенного гнезда, на самом деле пуста, а после уже просто били за обман, когда в первом в истории человечества расследовании появились первый свидетель и первый стукач. Но некоторым это занятие пришлось по душе, и они втайне от вождя просили побитого беднягу еще раз показать, как он боролся с медведем и как карабкался по отвесному склону. Самым интересным оказалось то, что через некоторое время кто-то из них действительно совершил подобные геройства, а когда его попросили рассказать о том, как это было, он сослался на рассказ самого первого в мире актера, говоря: «Он меня вдохновил, показав, что это возможно».

Любая интересная история в устах искусного рассказчика обретает поистине магическую силу. Их рассказы не хочется слушать постоянно: иногда бывает достаточно одного лишь раза, чтобы начать думать о… Да и не столь важно о чем — иногда просто чтобы начать думать. Ярчайший тому пример — раввин, живший пару тысяч лет тому назад в Иудее. Он также рассказывал притчи и истории, как и многие до и после него, но он верил в то, о чем говорил. У него получалось доводить смысл историй до слушателей.