— Люциевич.

— Люциферович.

— Нет, Люциевич. Да и вообще, сейчас — Аркадьевич. Глава Дома подарил мне своё отчество. — строго ответил я.

— Но Люциферович звучит круто, согласись? Тем более, ты реально… напоминаешь этакого демона-искусителя. — усмехнулась Матильда: — Искусителя бедных старых преподавательниц.

— Пуся создала образ непробиваемой леди. Думаешь, тебе кто-то поверит? — я с высока глянул на Ведьму-младшую.

— А зачем мне что-либо рассказывать? Говорю же — мне плевать, что вы делаете, пока находитесь за стенами Университета. А вот если я поймаю вас там… — Матильда плотоядно облизнулась: — Припишу тебе заражение ЗППП от старой разгильдяйки. Месяц тотального воздержания!

— Что?! Нет!

— Да. У меня есть все сопутствующие полномочия. Ни одна девочка в твою сторону не посмотрит… Ох, я забыла… Ты же у нас любишь постарше? Значит — ни одна женщина.

— Что же, раз так, то буду ходить к тебе за помощью. — строго заявил я, положив ладонь на плечо Ведьмы-младшей.

— А? Вот ещё! — она тут же ударила меня по руке: — Во-первых, не на ту нарвался! Меня не привлекают высокие блондины с суровой моськой. А во-вторых, да Пуся тебя с потрохами сожрёт, если узнает, что ты полез ко мне. Поверь… её лучше не злить. Она реально страшна в гневе. Уж мне ли не знать?

— Это была шутка.

— За такие шутки, знаешь, что бывает? — Матильда скрестила руки на груди: — Отвечай, зачем пришёл и чуть не сбил меня?

— На зарядку. Шея затекла, что сил нет! Ощущение, будто эти купе создавались для полуросликов.- Не для полуросликов, а для нормальных людей. Такие жирафы, как ты — скорее исключение из правил. — вздохнула Ведьма-младшая и уселась на диван: — Делай, что хочешь. Я просто читаю прессу и хочу поймать свою мать.

— Для чего?

— Прижму к ногтю. Знаешь… Она так и не созналась. — Матильда взяла со столика газету и развернула её.

— А ты упрямая.

— И злопамятная. Отгадай, кто меня сделал такой? — хмыкнула заклинательница и деловито положила ногу на ногу: — Я — это предыдущая версия Пуси. Она раньше была той ещё стервой. Собственно, из-за этого от неё сбежал мой отец. Хороший был человек. Добрый, отзывчивый и очень терпеливый. Но под конец даже его огромного сердца не хватило, чтобы всё это выдержать. Он сбежал, когда мне было шестнадцать. Если бы не Император… то мой папа точно не дожил бы до старости. Так что, сейчас ты видишь улучшенную… но всё так же упёртую версию молодой Пуси.

— Если видишь, к чему приводит такой характер, почему не меняешься? — я размялся и принял упор лёжа.

— Зачем? Я никуда не спешу, в отличии от матери. У меня другое воспитание… Да и зачем строить семью с нелюбимым человеком, если Император даровал тебе свободу от всего этого? В общем, мне нравится моя нынешняя жизнь. Да и менять что-либо… как-то не хочется.