М-да. За свечку держалась такая карга, что Ческе захотелось тут же удрать подальше. Ведьм такими и рисуют! Вот каноническая, абсолютная… хоть ты бери – и на костер! Не ошибешься!

Седые космы, желтые клыки, морщины, горб, жутковатые лохмотья…

Да это-то что! Самым страшным в ведьме были ее глаза.

Черные, ясные, пронзительные… и Ческа невольно опустила глаза под этим испытующим взором.

– Ну, заходи, коль пришла. А девчонку тут оставь, подождет, не разломится.

Служанка задрожала еще сильнее, но… Ческе тоже было страшно. Так что…

Убежать?

И отдать Филиппо? И все свои привилегии, и место, и… и вообще?!

Не дождетесь!

Франческа Вилецци решительно шагнула вслед за старой ведьмой, и дверь захлопнулась перед носом остолбеневшей от ужаса служанки.

Старуха шла, не особенно и торопясь, ворчала что-то себе под нос…

Эданна прислушалась. Просто чтобы не оглядываться по сторонам, не дать захлестнуть себя липкому холодному ужасу… вот паутина с потолка свисает, вот что-то белое мелькнуло… брр! Жутко! Просто – жутко!

– И ходют, и ходют… а чего ходить? Тут делать надо… яд, понятно, для соперницы прикупить можно, так потом же самой хужее будет…

Ческа только вздохнула.

Убийца не вернулся. И по столице прокатилась волна перестановок… какой там Осьминог? Какой там Грязный квартал!

Ческа и так не знала, каким святым молиться, чтобы миновало, чтобы обошлось… Повезло. Но это один раз, второго его величество точно не простит. Впору молиться, чтобы с Адриенной СибЛевран все в порядке было. А то ведь удавят как кутенка. Намекнули уже, она поняла, ей хватит!

Вот и комната.

Брр… если в коридоре было жутковато, то здесь – откровенно страшно.

Паутина с потолка свисает, шар на столе слабо светится, а в углу… ой, мамочки! Это что – скелет?!