– Почему она дура? – негромко спросил я у Марины.

– Потому что тупая как пробка!

«Помнишь я сказала тебе, что блондиночка тоже шарит?» – заговорила и Доминика.

«Помню»

«Так вот я ошибалась, красавчик»

– Марин, давай по конкретике.

– Это наряд храмовой проститутки!

«Красотка?»

«Н-ну… с натяжкой если, но она права». Голос демонессы вдруг изменился, она явно начала цитировать: «Образ несравненной Ассамы прекрасен и вызывает влечение. На ее губах мед, в глазах сияние Солнца Степи, нефритовые уста сладкая патока; она – подательница жизненной силы. Угодны Ассаме и женская покорность и любовь и желание»

«Это из рекламного буклета?»

«Не называй никогда песни жрецов рекламными буклетами, это чревато. Но в целом верно. Вот только…»

«Вот только что?»

«Мне больше интересно, откуда наша умненькая телочка знает, что это наряд жрицы Ассамы?»

– Марин, а откуда ты знаешь, что это наряд храмовой проститутки?

– Пока ты приходил в себя после лечения в клинике Нобилей, я расспрашивала целителей как может устроиться девушка на Осколках, чтобы стать сама себе хозяйкой.

– Храмовая проститутка – сама себе хозяйка? Не знал, что это теперь так называется…

– Жрицы Ассамы сильны и влиятельны. Но вакансий на «сильных и влиятельных», как ты знаешь, везде не много. Так что большая их часть пусть и не на потоке, но периодически работают как храмовые проститутки.

Услышав это я, по-прежнему глядя на Анну, не удержал ругательства. Она, хоть и находилась далеко, все прекрасно поняла. Губы сжались в тонкую нить, лицо застыло.

– Пойдем, поговорим что ли, – тронул я Марину за руку.

Проходя через зал, я хорошо ощущал, как мы привлекаем многочисленные взгляды. Не менее заинтересованные, чем когда мы с Мариной появлялись здесь в своей прежней одежде. Сейчас на нас смотрели совершенно по-другому, но при этом было хорошо понятно, что мы по-прежнему были здесь словно лишние. Видимо авантюристы в этом отеле – гости нечастные.