Мой отец произнес два слова:

«Хабэр Карнрайт».

С тех пор это имя преследовало меня.

Сначала я подумал, что этот человек похитил нашу мать и держал ее в плену. Я спрашивал отца, когда он отпустит ее обратно. Лишь став старше, я понял правду.

– Кайдер? – спросила Эленора. – Кто это?

Но я не мог говорить.

На протяжении многих лет я представлял, сколько всего я бы сказал – или выкрикнул – Хабэру Карнрайту, если бы когда-нибудь оказался с ним лицом к лицу.

Вы разрушили мою жизнь!

Вы разрушили мою семью!

Вы никогда не должны выходить на свободу!

Вы должны чувствовать боль, которую я ощущаю каждый день!

Но теперь, столкнувшись с человеком, устроившим несчастный случай, в котором погибла моя мать, я не мог подобрать слов.

Как сказал отец, я никогда не был в состоянии покоя. Я не чувствовал, что справедливость восторжествовала. Я не говорил о своем гневе, потому что это означало бы признание того, что я не мог – я и правда не мог – смириться со смертью матери. Что бы ни случилось той ночью, вероятнее всего, это был несчастный случай. И этот человек будет страдать вечно. За последние три недели я понял, что люди совершают ошибки. Люди действовали эгоистично, безрассудно, отчаянно или наивно, но это не значило, что они были чудовищами, которых следовало сажать в тюрьму на всю жизнь. Я понял, что судьба этого человека могла быть моей собственной.

Хотя это не уменьшило боль от потери матери, но это уменьшило мой гнев.

– Мне очень жаль, – сказал Хабэр. – Тот мужчина сказал, что сократит мне срок, если я расскажу ему, что произошло в тот день, когда твой отец пришел в мою камеру. – Он невесело рассмеялся. – Я должен был догадаться, что он лжет. Все в Регентстве лгут.

Я подошел к решетке.