Вместо этого он разжал пальцы и картинно уронил руки по бокам,

– Я ухожу, – тихо, но очень четко объявил он и так и сделал.

Фафхрд не поднял глаз. Он опускал в жаровню второй черный камешек.

Северянин снял браслет, подаренный ему Немией, и поднес его поближе к глазам; потом он сказал: «Медь… стекло», разжал пальцы и уронил браслет в разлитое на столе вино. После того как Мышелов ушел, Фафхрд осушил свою переполненную кружку, затем осушил кружку Мышелова, вновь наполнил ее и продолжал отхлебывать вино, опуская один черный камень за другим в пылающую жаровню.

* * *

Немия и Очи Ого уютно сидели рядышком на роскошном диване. Обе были в пеньюарах. Несколько горящих свечей создавали желтоватый полумрак.

На низком, отражающем свет столе стояли хрупкие графины с вином и ликерами, хрустальные бокалы с тонкими ножками, золотые блюда со сластями и деликатесами, а в самом центре лежали две одинаковые по размеру кучки драгоценных камней, сверкающих всеми цветами радуги.

– До чего же жуткие зануды эти варвары, – заметила Немия, деликатно подавляя зевок, – хотя изредка они и могут приятно пощекотать чувства. У этого было чуть побольше мозгов, чем у прочих. Я думаю, он мог бы догадаться, в чем тут дело, если бы только я не совместила настолько точно два щелчка, когда застегивала на его запястье браслет с фальшивым кошелем и одновременно – мой медный подарок. Удивительно, как легко загипнотизировать варваров медью с любыми кусочками стекла, похожими по цвету на рубины и сапфиры, – я думаю, что эти три первичных цвета парализуют их примитивные мозги.

– Умница, умница Немия, – ворковала Очи Ого, нежно лаская собеседницу. – Мой малыш тоже чуть было не догадался, в чем дело, когда я подменила ящичек, но потом он начал угрожать мне своим ножом и увлекся этим. Он даже уколол меня между грудями. Я думаю, что у него грязное воображение.

– Дай я сотру поцелуем эту кровь с твоей груди, дорогая Очи, – предложила Немия. – О, как это ужасно… как ужасно.

Вздрагивая от целительных процедур Немии, у которой был слегка шершавый язык, Очи сказала:

– Почему-то он очень нервничал насчет Ого.

Ее лицо утратило всякое выражение, выпяченные губки слегка приоткрылись.

Богато задрапированная стена напротив издала торопливый звук шагов, а затем прокаркала сухим, хриплым голосом:

– Открой свой ящичек, Серый Мышелов. А теперь закрой его. Девочки, девочки! Прекратите свои сладострастные игры!

Немия и Очи, смеясь, прижались друг к другу. Очи сказала своим естественным голосом, если таковой у нее был:

– И он ушел, все еще думая, что Ого существует. Я совершенно уверена в этом. Боже, ну и бесятся же они, наверное, сейчас!