Кроме того, оказалось, что все, что нужно было Гваэю, – это могучий рубака, способный устранить угрозу нападения воина, которого, по слухам, Хасьярл нанял столь же тайно, как сам Гваэй провез в Квармалл Мышелова. Будь Фафхрд здесь, он мог бы послужить Гваэю своим мечом, а у Мышелова появилась бы превосходная возможность продемонстрировать принцу свои магические таланты. То единственное заклинание, что лежало в мешке, он получил от Шильбы в обмен на рассказ об Извращениях Клуто. Оно навечно создало бы Мышелову репутацию архимага, обладающего смертоносной силой, – в этом Мышелов был уверен.

Он очнулся от своих раздумий и увидел, что рабыня Ививис стоит перед ним на коленях – сколько времени она так стояла, он не знал – и протягивает ему поднос черного дерева с приземистым каменным кувшином и медным кубком.

Она стояла подогнув под себя одну ногу, другая нога, отставленная назад, словно в фехтовальном выпаде, натягивала короткий подол зеленой туники, а на вытянутых руках покоился поднос.

Ее стройное тело было очень гибким, девушка без усилий сохраняла эту трудную позу. Тонкие прямые волосы были бледными, как и ее кожа, – и то и другое какого-то призрачного цвета. Мышелову пришло в голову, что она будет очень хорошо смотреться в его чулане, например прижимая к груди ожерелье из больших черных жемчужин, которое Мышелов обнаружил позади полированной мраморной статуэтки в одной из ниш Гваэя.

Однако девушка преклонила колени так далеко от Мышелова, как только могла, чтобы дотянуть до него поднос, и опустила глаза как нельзя более скромно, даже не поднимая ресниц в ответ на любезные нашептывания Мышелова, а такой подход казался ему в тот момент наиболее соответствующим.

Он схватил кувшин и кубок. Ививис в ответ еще ниже опустила голову, потом неслышно скользнула прочь.

Мышелов налил себе на высоту пальца кроваво-красного, густого, как кровь, вина и сделал маленький глоток. Аромат был смутно сладким, но с горьковатым привкусом. Он заподозрил, что вино было сделано из алых грибов.

Черные и белые шашки с шуршанием скользили по доске, повинуясь пристальным взглядам Гваэя и старца. Бледные язычки пламени факелов сгибались под усиливающимся прохладным ветерком, а рабы у вентиляторов, их босые ноги с вывернутыми внутрь ступнями на кожаных ремнях и сами огромные невидимые лопасти на тяжелых осях бесконечно шептали: «Квармалл… Зал-подвал – вот Квармалл… Все это – Квармалл…»

* * *

В таком же обширном помещении на много уровней выше, но все еще под землей – в комнате без окон, где факелы горели более ярким и краевым пламенем, хотя этот свет терялся в едком туманном дыму благовоний, так что и здесь в итоге царил подавляющий полумрак, – у края стола сидел Фафхрд.