В итоге Клевис уронил стилет с крестообразной рукоятью, глухо звякнувший о покрытый толстым ковром пол, но невредимым вырвался из рук Мышелова и, сделав еще два сальто, легко опустился на ноги, после чего мгновенно обернулся, вытаскивая рапиру.

К этому времени Мышелов тоже вытащил Скальпель и кинжал Кошачий Коготь, но держал последний за спиной, он атаковал осторожно, пробными финтами. Когда Клевис начал мощную контратаку, Мышелов отступил, парируя каждый свирепый удар в самый последний момент, так что неприятельский клинок раз за разом, посвистывая, проносился совсем рядом.

Клевис ринулся вперед с особой свирепостью. Мышелов парировал удар, на этот раз сверху вниз и не отступая. Через мгновение они оказались прижатыми друг к другу с поднятыми над головой, крепко сцепленными у рукоятей клинками.

Чуть повернувшись, Мышелов блокировал колено Клевиса, направленное ему в пах, и одновременно нанес противнику удар снизу кинжалом, который тот до сих пор не заметил; Кошачий Коготь вонзился как раз под грудной клеткой Клевиса, проткнув печень, желудок и сердце.

Отпустив кинжал, Мышелов отпихнул от себя тело и обернулся.

Ививис стояла лицом к сражающимся, готовая пустить в ход зажатый в руке стилет Клевиса.

Тело с глухим стуком упало на пол.

– Кого из нас ты собиралась проткнуть? – осведомился Мышелов.

– Я не знаю, – ответила девушка бесцветным голосом. – Тебя, наверное.

Мышелов кивнул:

– До того как нас прервали, ты говорила: «Та самая комната, где…» – что?

– …где я часто встречалась с Клевисом, – ответила она.

Мышелов снова кивнул:

– Значит, ты любила его, и…

– Заткнись, идиот! – перебила она. – Он мертв?!

В ее голосе одновременно звучали боль и раздражение.

Мышелов, отступая, прошел вдоль трупа и остановился у головы. Взглянув вниз, он сказал:

– Мертвее не бывает. Он был красивым юношей.

В течение долгого мгновения они мерили друг друга взглядом поверх трупа, словно два леопарда. Потом, чуть отвернув лицо, Ививис сказала:

– Спрячь тело, болван. Его вид терзает мне душу.