Быстро оглядевшись и прислушавшись к тому, что делается вокруг, Фафхрд повернулся к Фриске, стоящей с белым лицом и остановившимся взглядом.

– Кто этот Ховис? – спросил северянин, слегка встряхнув девушку за плечо, когда она не ответила.

Дважды ее рот открывался и закрывался, в то время как лицо оставалось таким же безжизненным и невыразительным, как у слабоумной или у рыбы. Потом, слегка глотнув воздуха, она сказала:

– Я солгала тебе, варвар. Я встречалась здесь с Гваэевым пажом Ховисом. Не один раз.

– Тогда почему ты не предупредила меня, девчонка? – спросил Фафхрд. – Ты что, думала, что я буду порицать тебя за твою безнравственность, словно какой-нибудь седобородый горожанин? Или ты совсем не ценишь своих мужчин, Фриска?

– О, не упрекай меня, – с несчастным видом попросила девушка. – Пожалуйста, не упрекай меня.

Фафхрд похлопал ее по плечу.

– Ну-ну, – сказал он. – Я забыл, что тебя недавно пытали и ты вряд ли сейчас в состоянии помнить обо всем. Идем.

Едва они успели пройти дюжину шагов, как Фриска начала одновременно вздрагивать и всхлипывать в быстро нарастающем крещендо. Потом она повернулась и бросилась обратно с криком «Ховис! Ховис, прости меня!».

Фафхрд поймал ее прежде, чем она успела сделать три шага. Он снова встряхнул девушку, а когда это не остановило ее всхлипываний, свободной рукой закатил две пощечины, заставив ее голову слегка качнуться.

Она тупо уставилась на северянина.

Он сказал ей отнюдь не свирепо, а скорее угрюмо:

– Фриска, я должен сказать тебе, что Ховис сейчас находится там, где твои слова и слезы его никогда уже больше не тронут. Он мертв. Этому уже не поможешь. И я убил его. Этого тоже нельзя изменить. Но ты еще жива. Ты можешь спрятаться от Хасьярла. И наконец, веришь ты в это или нет, можешь бежать со мной из Квармалла. А теперь идем, и не надо оглядываться.

Она слепо повиновалась, и лишь самый слабый из всех стонов, какие только бывают, вырвался из ее груди.

* * *

Серый Мышелов с наслаждением потянулся на черной с проседью медвежьей шкуре, брошенной на пол чулана. Потом приподнялся на локте, нашел ожерелье из черных жемчужин, украденное им у Гваэя, и в бледном холодном свете висящего сверху единственного факела примерил его на грудь Ививис. Как и предполагалось, жемчужины выглядели прекрасно. Он начал застегивать ожерелье на шее у девушки.

– Нет, Мышелов, – лениво запротестовала она. – Это пробуждает неприятные воспоминания.

Он не стал настаивать, откинулся назад на шкуру и беспечно сказал:

– Ах, какой же я счастливый человек, Ививис. У меня есть ты, и у меня есть хозяин, который хоть и утомляет меня слегка своим колдовством и своими бесконечными тихими разговорами, однако кажется достаточно безвредным типом, и его, уж конечно, гораздо легче вынести, чем его братца Хасьярла, если хоть половина того, что я слышал об этом последнем, – правда.