– Я был вынужден ненадолго посетить преддверие ада, – объяснил он с торжественной, однако неподдельной отцовской фамильярностью, – пока другие были вместо меня владыками Квармалла и пока звезды посылали вниз свои стрелы. Это было лучшее, что я мог сделать, хотя при этом я потерял двух своих сыновей. Только так могла наша земля быть спасена от опустошительной междоусобной войны. – Он поднял для всеобщего обозрения обмякшую маску с пустыми, окаймленными ресницами отверстиями для глаз, пурпурным пятном на левой щеке и треугольником бородавок на правой и сказал: – А теперь я прошу вас всех почтить великого и могущественного Флиндаха, самого верного Мастера Магов, который когда-либо был у короля и который одолжил мне свое лицо для этой необходимой военной хитрости и свое тело для сожжения вместо моего; восковая маска, изображающая мое лицо, закрывала переднюю часть его бедной головы, которая принесла мне в жертву все.

Торжественно руководя своими собственными огненными похоронами, я отдавал дань уважения только Флиндаху. Для него были сожжены мои женщины. Вот это его лицо, сохраненное моим собственным искусным свежеванием и быстрым дублением, будет вечно висеть на почетном месте в наших залах, пока дух Флиндаха будет держать для меня мое место в Темном Мире по ту сторону звезд.

Прежде чем в толпе могли начаться аплодисменты или крики одобрения – что произошло бы не сразу, поскольку все были крайне изумлены, – Фафхрд воскликнул:

– О хитроумнейший король, я чту тебя и твое дитя столь высоко, а также королеву, которая носит его во чреве, что я буду охранять ее каждую минуту, не отходя ни на шаг, пока я и вот этот мой маленький приятель не окажемся далеко за стенами Квармалла – скажем, в миле от него – вместе с лошадьми, которые повезут нас, и с сокровищами, которые были обещаны нам двумя покойными королями.

И он, как и Квармаль, сделал жест в сторону раздавленных носилок.

Мышелов собирался было бросить Квармалю несколько тонко запугивающих замечаний о своем собственном волшебном мастерстве и об испепелении Гваэевых одиннадцати волшебников. Но теперь он решил, что слова Фафхрда были достаточными и хорошо сказанными – если не считать оскорбительного замечания в его, Мышелова, адрес, – и он промолчал.

Кевисса начала было вытягивать свою руку из руки Фафхрда, но тот совсем чуть-чуть усилил хватку, и она понимающе посмотрела на него. И действительно, она звонко обратилась к Квармалю:

– О господин мой муж, этот человек спас жизнь мою и твоего сына от злодеев Хасьярла в кладовой Главной Башни. Я доверяю ему.