Брилла, вытирающий рукавом сорочки радостные слезы со своих глаз, поддержал ее:

– Мой дражайший повелитель, она говорит чистейшую правду, чистую, как новорожденное дитя или новобрачная.

Квармаль чуть приподнял руку, упрекающе, словно подобные слова были излишними и немного не к месту, и, тонко улыбаясь Фафхрду и Мышелову, сказал:

– Все будет так, как ты сказал. Меня нельзя назвать скупым или непроницательным. Знайте, что это была не совсем случайность, что мои покойные сыновья втайне друг от друга наняли вас, двух друзей – которые тоже ничего не знали друг о друге, – себе в защитники. Знайте также, что мне кое-что известно о любопытстве Нингобля Семиокого или о заклятиях Шильбы Безглазоликого. У нас, волшебников-гроссмейстеров, есть… но продолжать эту речь значило бы лишь разжигать любопытство богов, оповещать троллей и привлекать внимание беспокойной голодной Судьбы. Хорошего понемногу.

Глядя в суженные глаза Квармаля, Мышелов почувствовал, что радуется тому, что не стал лишний раз хвастаться; и даже Фафхрд слегка вздрогнул.

* * *

Фафхрд щелкнул кнутом над четверкой лошадей, чтобы заставить их быстрее протащить доверху нагруженный фургон по черному, покрытому липкой грязью участку дороги, отмеченному глубокими колеями от тележных колес и следами бычьих копыт и удаленному от Квармалла на милю. Фриска и Ививис, сидящие рядом с северянином, обернулись, чтобы как можно дольше помахать на прощание Кевиссе и евнуху Брилле, которые стояли у края дороги с четырьмя бесстрастными стражниками из Квармалла, в чьи руки они теперь были переданы.

Серый Мышелов, растянувшийся на животе поверх груза, тоже махал, но только левой рукой – в правой он держал взведенный арбалет, а его глаза обшаривали деревья в поисках засады.

Однако на самом деле он не очень опасался. Он думал, что Квармаль вряд ли будет склонен применять какие-то штучки против такого испытанного воина и волшебника, как он, Мышелов, и против Фафхрда тоже, конечно. За последние несколько часов старый владыка показал себя как нельзя более гостеприимным хозяином – он потчевал друзей редкими винами и нагрузил их богатыми подарками, которые превосходили то, о чем просили приятели, и то, что Мышелов стащил заранее; и даже предложил им других девушек в добавление к Ививис и Фриске – любезный дар, который Фафхрду и Мышелову, не без тайного сожаления, пришлось отвергнуть после того, как они заметили свирепые взгляды обеих вышеупомянутых дам. Два или три раза улыбка Квармаля становилась слишком по-тигриному дружелюбной, но в таких случаях Фафхрд чуть ближе придвигался к Кевиссе, подчеркивая ту слабую, но неумолимую хватку, которой он сжимал ее талию, чтобы напомнить старому властелину, что она и тот принц, которого она носила в чреве, были заложниками их с Мышеловом безопасности.