Здесь играла музыка, что-то старое-старое, какие-то хиты восьмидесятых. Леонтьевы-Ротару и прочий Антонов, я в них никогда не разбирался.

  На столе, посреди блюд, стоял небольшой прибор, добавлявший к музыке негромкое гудение, перемежаемое щелчками и уханьем.

  - Не обращай внимания, это генератор шума. Чтобы не подслушивали лишнее, я ж технарь всё-таки, и неплохой вроде как. А то приедут и давай изучать, кто что говорил. Потом, конечно, потом. Сейчас уехало начальство, Кирюха. Час назад смылось искать новые жертвы для службы Родине. Да ты садись, садись, не стесняйся. Ленка вон ветчины нарезала, хлеба, а бутылок у меня много. Больше, чем одному надо - пить-то особо некогда. Всё работа и работа, сам понимаешь. Я ж член и лауреат, ещё и статьи писать надо, трясут по графику, единственный специалист по пространству Васина, не кот чихнул!

  Док поднял указательный палец, став похожим на учителя и гуру. Потом безвольно уронил руку на колено, словно устал держать.

  Стол и правда был роскошно сервирован. Меня в Центре и до сих пор голодом не морили, но тут было всё, что можно сгрести с полок в хорошем супермаркете. И икорка вон в стеклянных банках, и крупно нарезанная слезящаяся ветчина, и зелень.

  Устанешь перечислять, да собрались-то мы явно не пожрать.

  Кабинет Васина был даже больше, чем у подполковника. Вся стена в дипломах и грамотах, в углу гранёный стеклянный саркофаг со свёрнутым триколором, отдельная полка для кубков с невнятно блестящей гравировкой. Эдакий уголок олимпийского чемпиона. Ну, или заводчика особо редких собак, как вариант. Не хватало галереи зубастых морд рядом, слюнявых и брылястых, с выпученными глазами друзей человека.