Он был удивлён и подавлен смертью Боярского: знакомы же... были, пересекались неоднократно и в Центре, и в управлении в Москве. Как так-то?! В мирное время...

  Дорохов стиснул зубы и попытался успокоиться. В Агентстве люди погибали редко, но всякое, конечно, бывало. Алексашенко вон в Центр взяли полтора года назад, с повышением, а потом оказалось, что для работы в мозгобойке, профессор у него там потенциал какой-то намерял высокий. Год всё ничего было, а потом... ну, как обычно, "на боевом посту, выполняя правительственное задание особой важности".

  Сайонара вышла из комнаты сына со стопкой футболок в руках, отнесла их зачем-то в ванну, бросила в корзину для белья. Ни стирать, как думал капитан, не стала, ни чего-либо ещё делать. Из ванны вынесла почему-то на вытянутых руках - каравая не хватает с солонкой! - полотенце и потащилась на балкон.

  Дорохов сообразил слишком поздно, потеряв бдительность от предыдущих совершенно житейских действий хозяйки квартиры. Повернулся к приоткрытой балконной двери и двумя длинными скользящими шагами был уже на пороге, отбросив мешающую полосу тюля.

  Но нет.

  Но - поздно.