– Чуча, осторожно! – крикнул Соник.
Все же девушка смогла устоять, хотя и упала на одно колено, а силовой доспех защитил тело от когтей и клыков. Втянув хлыст обратно в руку, Чуча крутанула своим оружием, похожим на весло с заточенными лопастями, и перерубила хребет пса.
Два оставшихся клона бежали к ней и были уже совсем близко. Выругавшись, Таймсквер исчез.
Но совсем не так, как Скрай. Белобрысый мангуст двигался быстро, но не более того. В конце концов, и Чуча тоже была очень шустрой, как и любой мета-игрок с прокачанным
Два алых взблеска мигнули в комнате. Первый клон ударился о стену, превратившись в шерстяной мешок, набитый расплющенными внутренностями и костями. Через долю секунды вращающаяся, как юла, голова второго клона врезалась в потолок и прилипла к нему посреди расплескавшегося темного пятна. С влажным хлюпом она отделилась от бетона и свалилась обратно, прямо на обезглавленное туловище, неподвижно растянувшееся на полу.
Таймсквер возник позади псиных трупов, на другом конце комнаты, наклонившись вперед и упершись в стену ладонью. По правой руке, сжатой в кулак, стекали затухающие алые отблески. Он перекинул через голову цепочку медальона, развернулся и позвал:
– Пух!
Тот, присев над растянувшимся у левой стены телом Скрая, ругался:
– Малой, твою мать! Очнись! Да пошевелись ты! Малой!
Когда мы подошли, Пух поднял к нам растерянное лицо:
– Зацепил его ядром. Оно с руки сорвалось, понимаете? Из-за той гребаной шавки! Я раскатал второго пета, но и Малого задел…
Чуча, чей силовой доспех и оружие уже погасли, оттолкнула его, встала на колени и положила пальцы Скраю на шею.
– Он жив. Только без сознания. Оглушен.
– Ты и сам ранен, Пух, – заметил Таймсквер.
Здоровяк уперся рукой в стену, выпрямился. Его качнуло.
– Вся спина в крови, – добавил Соник.
– Выноси его отсюда, – Тайм кивнул на оставшуюся позади лестницу. – Дальше мы сами.
– Слушай, я не хотел…
– Как вышло, так вышло. Вы оба сейчас не бойцы. Выноси!