Ада сидела перед компьютером, работала на бирже. Руководила Маргарита. В зале активно работали 8 человек. Обычная биржевая активность семьи Стромбир. А у неё появилось свободное время. Пока акции в зоне её интересов стоили дороже, чем в её задании, и она ждала. Решила просмотреть новости из Израиля. Её разместили в Стромбир Сити. Небольшая комнатка в семейном общежитии. Ребёнок в семейном детском саде. Кредит за машину погашен. Даже бывший позвонил, вспомнил о ребёнке. Послала, по семейной традиции Стромбир. Её тепло приняли в еврейской общине. Даже устроили маленький праздник. И она жадно впитывала обычаи и традиции своего нового дома. Ненависть подстёгивала её. Но мстить она будет тонко, хладнокровно, как госпожа Хелен решила.

Из Израиля сообщали об акциях протеста около административного корпуса фирмы Сары. Вчера их прогнали с привлечением сотрудников ЧОП. Протестующие зашли на автостоянку, собственность компании, а полиция была бессильна что либо сделать. Протестующих оттеснили, но это вчера. Сегодня сообщили, что ЧОПы отказались дальше участвовать в разгоне акций протеста ортодоксов. Бесс взяла САМОЛЁТ и улетела. А журналисты сообщают, что в Иерусалим на автобусах съезжаются ортодоксы чуть ли не из всех общин Израиля. И это её беспокоило. Она не заметила, как подошла Маргарита.

— Шумят, пейцастые?

— Да. Я беспокоюсь. Полиция ни чего не делает. ЧОП — отказались. Охраны мало.

— Бесс привезёт сотню своих учеников.

— Там будет 3–4 тысячи ортодоксов.

— Да хоть 10. Этим всё равно. Надо будет только полицию предупредить. Займись биржой. Тенденция интересная.

Ада отключила свой ноутбук, просмотрела рынок. Акции шли вниз, но надо подождать, когда они достигнут нижней точки, и купить. Потом….

Сара мило беседовала с представителями ортодоксов. Пили «абсолютно кошерный» чай. Вопрос у них один — отозвать свои заявления по поводу отравления её мужа, его родителей, изъятия обманом денег у её компании, аресту протестующих вчера. Она мило отказывала, зная, что в чае транквилизатор, а собеседники приняли антидот. Этот же транквилизатор нашли в крови её мужа и его родителей, в чашках, из которых они пили. Антидот — в слюне ортодокса, Бесс сняла с ладони после того, как двоих уложила в доме её свёкра и свекрови. Транквилизатор был в крови и её сына, но немного, недостаточно. Теперь поят и её. А у неё одна мысль — как выгнать эти калории. Её ещё 2–3 недели не возьмёт ни один яд, только мяса хочется. А чая она пила много и заставляла много пить своих собеседников. Обоим надо было тянуть время. Она ждала Бесс, они — подкрепление из других общин. Но не все ортодоксы одинаковы. Ряд общин, живущих у их зернового терминала, отказались принимать участие в травле. Она их всегда поддерживала, но не баловала. То зерна и зернопродуктов им пришлёт, то деньжат подкинет, то поможет с ремонтом. И они помогали её бизнесу. А сейчас чётко встали на её сторону, за что подверглись жёсткой критике со стороны радикально настроенных общин. Руководил травлей фонд Семеона Вааля. Именно его люди украли деньги её компании, опоив её мужа. Они пытались опоить его родителей, выманив у них деньги. Они организовали шумные акции протеста около её офиса, купили или запугали все ЧОП. И это на её деньги. Но у них есть и слабые места. По ним сейчас работает Ада под руководством мамы и дочки Стромбир.