А что, если нет никакого другого решения? Что, если эта война была неизбежна? Гилберт, казалось, верил в это, как и Арисса. Может быть, я искала то, что вообще не существовало.
С другой стороны, я знала, что если обе стороны столкнутся подобным образом, то будут большие потери. И неважно, какой мир наступит в результате. Он никогда не станет миром для всех.
– А что насчет его заместителей? – спросил Фагус. – Греймса и этого мальчика-вирблера, Эоса.
Бэйл покачал головой:
– Греймса в свое время пытали в зоне для цюндеров, когда Хоторн освободил его. Он абсолютно ненормальный, но верный. А Эос… Эос единственный, кого Хоторн все еще допускает до себя. Он вроде как воспитал его. Эос обожает Хоторна и готов умереть за него в любое время.
Фагус шумно вздохнул и ничего не сказал.
– Вернемся к оружию. – Гилберт увеличил масштаб голограммы. – Сможем ли мы как-нибудь к нему подобраться?
Бэйл снова покачал головой:
– Как? Разве что остановить город. Но турбинное помещение очень хорошо защищено. Управление ведется из центрального пункта. Единственный способ остановить турбины – это попасть туда.
Гилберт обратился к Луке:
– А если взломать программу управления?
– У «Красной бури» есть своя сеть, – сказал Лука. – Она полностью автономная. Мне понадобится допуск одного из ее участников. Уровень допуска не имеет значения.
Он посмотрел на Натаниэля.
– Я полагаю, что твой доступ уже заблокирован?
Натаниэль кивнул.
– Да. – Он потер подбородок. – Здесь без вариантов.
За столом воцарилась тишина. Мой взгляд блуждал по залу и остановился на женщине-цюндере, которая до сих пор сидела в дальнем конце, чтобы не слышать нас, в окружении штурманов Канто. Я встала и прошла несколько шагов в ее направлении. Она подняла голову и посмотрела на меня. Было что-то в ее глазах, чего я не могла понять. Была ли это вина? Но почему?