Ничего не происходило. Сколько бы я ни умоляла, он не двигался.

Было глупо поверить в это.

Я крепко обняла Бэйла и держала его так, как он всегда держал меня. В его руках мне всегда казалось, что никто не может причинить мне вреда.

Как ты мог? Эта смерть предназначалась мне, а не тебе. Ты украл у меня мою смерть.

– Ты упрямый, эгоистичный ублюдок, – выдавила я из себя, рыдая. Закрыла глаза и поняла, что никогда не смогу справиться с этим. Такую боль ничем нельзя облегчить.

Что-то коснулось моей руки. Легкое прикосновение, почти неуловимое. Как будто травинка щекочет запястье и…

Я вскочила и уставилась на Бэйла. Его глаза все еще были закрыты, он был смертельно бледен. Но его грудь… она двигалась. И его веки… они дрожали.

Я положила руку ему на грудь и почувствовала пусть слабую, но все-таки пульсацию.

– Бэйл? – выдохнула я.

Он моргнул. Затем посмотрел на меня и сказал низким, хриплым голосом:

– Это было не очень-то вежливо.

Я замерла:

– Что?

– Называть меня… ублюдком. Я подумал…

Он глубоко вздохнул, но правый уголок его рта дернулся вверх.

– Я думал, что мы уже прошли этот этап.

На глаза навернулись новые слезы, и я уже ничего не видела. И поскольку я не могла больше ждать ни секунды, я наклонилась и поцеловала его. По сути, я, рыдая, просто прижалась губами к его губам, но это не имело значения.

Он был жив. Я не потеряла его.