– Так что же такое тут у нас происходит?

– Дорого я бы дал, чтобы понять, что тут у нас происходит.

– Так вы боитесь неизвестно чего?

– Я боюсь несанкционированного Контакта. Мэриэтт, поймите меня правильно. Я не бюрократ, не враг Тратеры и Англии, я всегда был против Карантина, и вам это прекрасно известно. Но…

– Обязательно есть «но».

– Да. Но есть Протокол Контакта. Это инструкция по технике безопасности. А такие инструкции – еще одна банальность – писаны кровью. И я, как специалист, могу вам подтвердить – каждое слово Протокола оплачено жизнями людей, и погибли эти люди при обстоятельствах, которых лучше не знать – на несколько лет сна лишитесь. Пусть даже и не будет войны, все равно – Англия может устроить такой тарарам и блины на весь мир, что никому мало не покажется.

Диноэл помолчал.

– Простите, я что-то распалился. Но все же закончу. Я уже сказал – есть пикантная деталь. К этим знаниям – а уж поверьте моему опыту, это или оружие, или что-то связанное с оружием – тянется человек, который сейчас, когда угроза новой заварухи не шутка и не гипотеза, рвется к власти. Мне как-то не по душе подобное сочетание, я своими глазами видел, чем это кончается.

– И кто же этот человек?

– Он не спешит мне представиться… Может быть, вы мне назовете его имя? Мэриэтт, этот разговор все равно рано или поздно состоялся бы. Вы скажете, что не в курсе тех дел, что заворачивает тут сейчас ваш дедушка? Вы не слышали, что Карантину конец? Вам не приходило в голову, какую цену заплатил ваш дедушка, чтобы ввести зет-куб?

Диноэл дал волю раздражению, совершенно упустив из виду весьма и весьма немаловажный фактор: гнев ему необычайно шел. Да-с, дивно хорош становился бывший начальник отдела «Спектр» в ярости, его обаяние, и без того неотразимое, подскакивало в такие минуты до гипнотических концентраций, оно облаком окутало Мэриэтт и проникло во все ее поры, словно нервно-паралитический газ RH.

Если тогда, во время обеда, Мэриэтт поразили губы Диноэла, то теперь она, словно завороженная, смотрела на его брови – черные, густые, безупречно правильной формы, с редкими штрихами седины, в крутом изломе праведного возмущения… ай-ай-ай! Впервые в жизни Мэриэтт столкнулась с такой открытой, грубой и даже опасной мужественностью. Кипящая волна Диноэлова темперамента окатила девушку, и в ее накале начали стремительно испаряться и таять мечты о сонной, уютной заводи по имени Олбэни Корнуолльский.

Ко всему прочему, нежданная злость Диноэла задела в душе Мэриэтт еще одну струну, о которой контактер даже не подозревал. Мало того что в этом человеке энергии, как в вулкане, он еще и совершенно независим! Ведь и Корнуолл, и все прочие поклонники Мэриэтт, числом легион, были, как ни крути, слугами, покорными исполнителями воли Ричарда, круг их самостоятельности был жестко очерчен монаршей рукой – увы, величайшей духовной свободы своего жениха, рожденной философским подходом к жизни, девушка не оценила. А этому неукротимому черт не брат и начальство не указ, он сам для себя устанавливает законы и справедливость – вон у него из-под плаща выглядывает рукоять с кольцом. На Мэриэтт неожиданно, на четверть секунды, дохнуло жаром и смрадом другого мира. Вот оно, перед ней, дитя этого мира, опаленное его беспощадными ветрами, он весь инструмент выживания, защиты и нападения в каждую минуту, у него мозги закручены и взведены как курок, он чужак в любом обществе, он видит все вокруг совершенно иначе, и его это совершенно не волнует, хорошо, еще может разговаривать по-человечески, вот кошмар-то…