«Как мило с твоей стороны так заботиться о друге, – елейным голосом сказал «клинт». – Кажется, ты готов пожертвовать собой, лишь бы избавить его от несчастного брака. От одной жены ты его уже спас. Что ж, дорожка протоптана».

«Я бы тебя пристрелил, не будь ты пистолетом», – отозвался Дин.

«Клинт» в ответ лишь отвратно захихикал.

* * *

Дин полюбовался на уайтхолловский штемпель, переломил королевскую печать и бросил письмо на стол. Да, Ричард, похоже, решил взяться за дело, не откладывая. Освободившись, плотная веленевая бумага подняла края по линиям перегиба, словно самолет с вертикально сложенными крыльями на лифтовой палубе авианосного крейсера. Рано, рано, он не готов к этому разговору! («А ты чего ждал?» – ехидно осведомился «клинт».) В пасть ко льву с голыми руками и на голой импровизации. Диноэл развернул письмо. Да, конечно, – Хэмингтон, полночь.

К ночи погода начала меняться, с юга подступали тучи, луна пропала. Официальная карета Диноэла проскочила Сохо, пронеслась над Твидлом по Тауэр Бриджу и к положенному времени въехала во мрак Райвенгейтских скал. Западные ворота, лабиринт хэмингтонских внутренних дворов, и коляска остановилась у знакомого подъезда, потом редкие светильники над мраморными ступенями, бережно укрытыми ковровой дорожкой, прихваченной никелированными стержнями, отражающими скупые огоньки свечей, балюстрада, коридор, за ним второй, главный, и вот она, знаменитая анфилада. Диноэлу было велено ждать на диване в погруженной во мрак приемной, но двери в королевский кабинет были открыты, и ничто не мешало контактеру слышать, а отчасти и видеть, что происходит внутри.

Перед Ричардом сидел немолодой широкоплечий мужчина с квадратной бородой и необычайно густыми, сросшимися бровями.

– Уильям, ты меня очень огорчил, – шаблонным ледяным тоном выговаривал ему король. – Пойми, ведь это же представление, ты на сцене, на тебя смотрит публика. И ты едва все не провалил – и из-за чего? Подумать только, тупой нож! Уилл, как это вообще возможно?

– Простите, милорд, – виновато забубнил детина. – Сам не понимаю, что такое с этими ножами. Сталь подводит. Она, милорд, как я понимаю, закалена не до основания, а только до кромки, как его в масло макали. Вот лезвие и сработалось. Эти ножи, позвольте заметить, не то что заточки не держат, их и наточить-то невозможно, грань слетает.

Ричард задумчиво пощипал подбородок.

– Ты с обушком точишь?

– Никак нет, милорд, просто рукой. Я уж и угол менял, и все на свете – ничего не помогает…

– А камень какой?

– Какой вы дали, милорд, – водный. Тут, мне думается, нужен дамаск или булат – они-то закалены на всю глубину.