В гостиной послышались голоса и он различил вопросительные интонации. Может какие-то новости?

Головин вышел из ванной и заглянул в гостиную, как раз в тот момент, когда открылась дверь и за ней оказалась, та самая девушка, которая так ему понравилась.

Моника! Та самая Моника! У нее были сверкающие глаза, яркие губы, и фигура с полным оснащением, такая чувственная, что почти осязаемая. Еще тогда, когда они неожиданно познакомились возле лифта, Головин провожал ее взглядом полным восхищения. И сейчас у него на миг перехватило дыхание, от осознания, что девушка здесь из-за него, а значит…

Дофантазировать он не успел, поскольку один из бойцов капитана Лидса рухнул на журнальный столик и осколки прозрачной столешницы разлетелись по комнате.

Второй отлетел к стене и ударился в нее с такой силой, что настенный плафон звонко треснул, а с декоративных полок соскочили пластиковые вазочки.

Сверкнула вспышка парализатора – это был Лидс, но разряд угодил в одного из его бойцов, а ответный выстрел швырнул капитана в окно, которое он вышиб и вылетел из номера вместе с рамой.

Через мгновение Моника оказалась возле Головина, но теперь он не узнавал ее, так как от милой обольстительницы не осталось и следа. На ее лице уже не было румянца, лишь серая бледность, тонкие губы и глаза с огромными черными зрачками.

Марку даже показалось, что сейчас она его убьет, но тут в ее руке хлопнул картридж и его облепила сырая синтетическая паутина.

Рывок и он грохнулся на пол, спеленутый по рукам и ногам, а Моника потащила его по полу, как беспомощную добычу.

«Как унизительно…» – подумал Головин, стукнувшись о ножку кресла. Он был так плотно спутан, что даже не мог прикрыть голову.

В какой-то момент Моника отвлеклась и Головин уже подумал, что появился шанс на спасение, но щелкнул новый разряд и пришедший в себя боец, снова рухнул на пол.

Вместо него, к Монике бросился другой, однако и его она встретила двумя разрядами, заставив снова врезаться в стену. На удивление, парень оказался настолько крепок, что поднялся и снова двинулся на Монику.

Она опять щелкнула парализатором, однако разряда не получилось – магазин был пуст.

Тогда она хладнокровно заменила батарею и произвела в охранника полноценный выстрел.

Наблюдая за происходящим с пола, Головин заметил под юбкой Моники ремешок с пистолетом, однако та продолжала пользоваться парализатором, почему-то не желая пускать ствол в дело.

Головин не понимал, а Моника понимала с кем имеет дело и знала, что в случае ликвидации «не местных», за виновными, часто, начиналась беспрецедентная по размаху и затратам охота. И вовсе не потому, что «не местные» были столь мстительными, просто у них имелись инструкции, которые обязывали проводить полное разбирательство в случае гибели персонала от рук аборигенов.